стараясь им угодить. Самому Чарли уже исполнилось двадцать четыре года, осенью стукнет двадцать пять. Но он вполне комфортно чувствовал себя и неженатым, в родительском доме. Он всегда будет накормлен вовремя, чистая постель, за его гардеробом следит мама. Правда у Айлин и Стивена веселее в их крепости, всегда какой-нибудь бум и тарарам, но это же не повод жениться? В его мысли ворвался скорбный голос друга:
- А тебе-то чего переживать? Мама говорит, что тебе дед Маркас найдет подходящую невесту. Красавицу и с деньгами.
- Чего это дед Маркас? Я и сам могу выбрать себе жену по своему вкусу! - искренне возмутился Чарли.
Вот так и получилось, что поехал он один. В театр он сходил, вместе с дедом Маркасом и его верным Берни. Дед захрапел, едва прозвучали первые такты вступительной музыки. А с Берни ни актерок обсудить на тему того, уступчивы они или как? ни ножки у балерин. И в бордель ведь деда не позовешь. Хотя, лорд Маркас, со свойственной ему прямотой, граничившей с бесцеремонностью, предложил ему сходить туда вместе с Берни, мол, тот ему все покажет. Бедолага Берни аж залился багровым цветом весь от смущения и принялся, заикаясь, уверять, что не был там никогда… как только можно так подумать о нем… что матушка сказала, если бы услышала такое… А Чарли отчётливо понял, что уже и не хочет к весёлым девам. Даже слегка напугался - а вдруг такое надолго?
Но через день и случилось это - его накрыло тревожное чувство, что ему надо спешить, причем очень-очень. И он засобирался в дорогу. Дед Маркас, уже отдавший причитающиеся девчонкам деньги, ворчал, что мало, по всем заказам не хватило опять. На оправдания о прибавлении в семьях, тут же возразил:
- И что? Они сами, что ли бревна ворочают или ковры сутками ткут? Или ваша Айлин сама платки вяжет? Надо всего лишь организовать работу, чтобы без сбоев! Нет, давно я у вас не был, ох, давно! Вот распущу Палату на летние каникулы и приеду. И порядок наведём! Сейчас не могу, этих дураков без пригляду оставить нельзя, до сих пор расхлебываем последствия "Овечьего закона"!
Дед ещё долго ворчал, но Чарли не особо прислушивался, он уже привык, что ворчание у почтенного лорда - нормальное состояние. Сейчас ему надо было оставить наличных денег старшему обоза, на дорогу и на закупки, себе немного на дорогу, все остальное он положит в банк на счёт Полины и Айлин. Если им понадобятся наличные, они всегда могут взять их в филиале банка в ближайшем городе. Да и Чарли не будет рисковать, перевозя в переменных сумах значительные суммы денег. Закончив все дела в столице, он загрузил в сумки чистую одежду, провиант на дорогу - вдруг заночевать придется не в таверне, вывел своего Тайфуна и поехал неторопливо на выезд из столицы. В городе не принято было быстро скакать на лошадях по улицам, так как пешеходы переходили дорогу там, где им вздумается. Его черный, здоровый, высокий жеребец полностью оправдывал свою кличку - Тайфун, и каждый гольден, заплаченный за него. Причем он заработал их сам, не взял у отца на покупку. Работал он все прошлое лето у Айлин на лесопилке кем придется - и десятником, и рабочим и даже возчиком бревен от места подъёма. В общем, за лето так накачался, такие мускулы нарастил, что даже здоровяки, братья МакКиноны, позавидовали, когда осенью они все вместе двинули в Патруль.
А пока Тайфун, изящно перебирая стройными ногами, стремительно нес его в направлении родного дома в Дейтоне. Он уже приехал более половины пути, оставалось только пересечь выступ Аурелии, а там вскоре и Дейтон. Нападение бандитов на одинокую телегу с женщиной он увидел издалека. Съехав в придорожные кусты, он подобрался ближе. Подлесок тут был густой, никто внимания на его передвижения не обратил, и Чарли легко мог проехать опасный участок. Мог. Но не стал. Все его шальная натура, да ещё то самое странное чувство, что гнало его из столицы. Вот оно и нашёптывает: "Вмешайся, ты здесь нужен!". Ого, а женщина бьётся с бандитами всерьёз! Она хлестала кнутом налево-направо, разбойники взвывали, отшатывались, но все равно хватались за борта телеги. Двое нападавших уже валялись на дороге, один лежал тихо, не шевелясь, другой выл, катаясь по земле и зажимая лицо руками, из-под которых обильно текла кровь.
Вздохнув, он поднял арбалет, который всегда был под рукой, как и запасные болты к нему. Два раза он успеет выстрелить, а далее по старинке - коротким мечом горцев. Но разбойники и вовсе были без оружия, их рогатины и ещё что-то там валялось на дороге поодаль. Просто их было многовато, разбойников. Но ничего, Великий ему поможет, ведь он за правое дело берется.
Как и рассчитывал, пока разбойники, застыв на месте, пытались осознать, что произошло, он успел сделать второй выстрел и, повесив бесполезный сейчас арбалет за спину, с громким кличем их Патруля, вылетел из кустов. Тайфун одним мощным прыжком преодолел расстояние до дороги, и Чарльз принялся крутить мечом направо-налево, а замешкавшихся бандитов подгонял Тайфун, лягая всех, кто подвернулся под копыта. Разбойники очень быстро разбежались, кто-то, хромая, кто-то, придерживая раненый бок или руку. На дороге остались только те, кто уже неподвижно лежал с болтом в горле и груди, да тот, который выл и катался. Четвертый, до этого лежавший смирно и очень ловко изображавший совсем дохлого, проявил чудеса воскрешения и шустро ползком удалился в лес.
Чарли подъехал к телеге. Черт! Какая там баба, девчонка! На телеге, крепко сжимая в руках кнут, сидела молодая девчонка, бледная, с расширившимися от ужаса зрачками… Он спокойно сказал:
- Видишь ту кучу их дубинок и рогатин? Езжай туда и стой, я сейчас подъеду, надо сжечь эту кучу, чтобы у них не осталось пока оружия, хоть на какое-то время! Ты поняла?
Девчонка кивнула молча и, отложив кнут, дернула вожжи. Лошадь послушно двинулась вперёд. А Чарли подъехал к тому, который пока что подавал признаки жизни:
- Зачем напали? Кто навёл?
Тот провыл, отнимая одну руку от лица. Мда, здорово она его кнутом. Половина лица представляла из себя просто кровавое месиво, глаза тоже было не видно, и все это вперемешку с дорожной грязью. Не жилец он, точно.
- Никто не наводил, сами увидели, лошадь, телега справные, какие-то сундуки, девка молодая, продать всегда в бордель можно. Кто же знал, что она бешеная,
