я почувствовал себя нищебродом.
– Чем могу помочь? – буркнул он безразлично.
Я не стал ничего говорить. Просто снял с шеи цепочку.
Когда-то она была символом моего статуса, бездумной роскоши, которую я мог себе позволить. Теперь это был просто кусок металла.
Я швырнул её на прилавок. Золото глухо звякнуло о стекло.
Оценщик взял её в руки без всякого интереса, покрутил, взвесил на крошечных весах.
Он назвал сумму. Она была вдвое, если не втрое меньше реальной стоимости. Удар ниже пояса. Глупое, детское возмущение поднялось у меня в горле.
Да ты, блять, знаешь, сколько она стоила?! – хотелось крикнуть ему. Но я молчал. Потому что знал, что он прав. Здесь нет места сантиментам. Здесь всё имеет лишь один, утилитарный вес.
Кивать было унизительно. Унизительнее, чем драться с пьяными механиками.
– Я согласен, – выдавил я из себя.
Он отсчитал деньги. На эту сумму я мог когда-то купить ужин в дорогом ресторане. Я сунул их в карман, не глядя, и развернулся к выходу.
Спина горела от его взгляда – взгляда падальщика, подбиравшего объедки с барского стола.
Я сел в машину. Тося тут же повернулась ко мне, сияя.
– Всё хорошо? – спросила она.
– Конечно, малыш, – через силу улыбнулся я.
Я чувствовал странную лёгкость на шее. Непривычную, пугающую пустоту. Будто сдал в ломбард не цепочку, а кусок своей старой, чёрствой души.
Как бы я хотел вернуться к своим деньгам и роскошной жизни. Подарить эту жизнь Тосе.
Но пока я мог лишь скрипеть зубами от злости, а нам нужно было на что-то жить.
Печатку я оставил на самый крайний случай, надеясь, что продавать кольцо не придётся, что Серёга найдёт преступников раньше, чем я окончательно обнищаю и повисну на шее у своей спасительницы.
24. Тося
Магазин «Ева» в райцентре был для меня чем-то вроде музея недостижимых сокровищ. Я заходила сюда редко, только чтобы «поглазеть», и всегда с чувством лёгкой зависти и собственной неловкости.
Сегодня же я расхаживала по магазину с ощущением, будто у меня за спиной выросли крылья. В моей старенькой сумке лежала пачка денег – наша общая с Гришей выручка. Не аванс, который тут же уходил на долги, а настоящие, «живые» деньги. Коммуналка, доски на забор и даже маленькая, совсем уж крохотная радость для себя.
Свадьба подруги Ксюши. Я не могла пропустить. Её женихом был богатый бизнесмен, непозволительно было приходить в чём попало. К тому же нечасто подруги замуж выходят, можно потратиться на что-то приличное.
Присутствие Гриши придавало мне уверенности, но и смущало дико.
Я подошла к стойке с платьями. Руки сами потянулись к простеньким, самым дешёвым моделям из кричаще-яркого трикотажа. Но потом мой взгляд упал на него. Висящее чуть в стороне, из тонкой, струящейся ткани нежно-ментолового цвета.
С кружевными рукавами до локтя и небольшим, элегантным вырезом. Оно было скромным, но в этой скромности была такая безупречная женственность, что у меня защемило сердце. Оно было моё. Я это поняла сразу.
Я осторожно, боясь испачкать пальцами, потрогала ткань. Она была прохладной и шелковистой.
– Примерь, – сзади раздался спокойный голос Гриши. Я вздрогнула. Он подошёл, не сводя с платья оценивающего взгляда. – Очень красиво. Это прям твоё.
Я, краснея, взяла платье и поплелась в примерочную. Шторка задёрнулась, отгораживая меня от внешнего мира. Я скинула своё старенькое платье и, затаив дыхание, надела его. Ткань мягко обняла моё тело, подчёркивая талию, нигде не топорщась.
Я повернулась перед зеркалом. Из него на меня смотрела Незнакомка. Та самая, что появилась после той ночи с Гришей. Только теперь она была не растрёпанной и страстной, а красивой по-королевски.
По городскому.
Я медленно провела ладонью по бедру, чувствуя под пальцами дорогую фактуру. Такой меня ещё никто не видел. Я сама себя никогда не видела в подобном образе.
Я вышла из примерочной, робея и чувствуя себя голой, несмотря на то, что была полностью одета. Гриша, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на меня. Его взгляд был заинтересованным, изучающим.
– Ты просто шикарна, Тося! – сказал он наконец, и углы его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке. – Берём?
Я сияла. Подошла к продавщице, уже представляя, как буду блистать на празднике в этом платье, как на меня будут смотреть…
– Тридцать пять тысяч, – звонким, безразличным голосом огласила женщина, снимая ценник с платья.
У меня в глазах потемнело. Откуда такие цены, господи? Оно из кожи Царевны-Лягушки, что ли? Королева Англии пайетки пришивала?
Всё то счастье, что переполняло меня секунду назад, навернулось слезами на глазах. Внутри всё сжалось от ледяной пустоты.
Тридцать пять тысяч…
За платье на один вечер? Я прикинула, сколько мне нужно продать масла или отработать смен на ферме, и мне стало очевидно, что это платье не для деревенской доярки.
Это доски на забор! Это долги за свет!
Лучше Наташке Прониной отдам остаток долга. Зато спать буду спокойно, зная, что я этой гадине ничего не должна.
Я почувствовала, как горит лицо, а пальцы похолодели. Я отступила на шаг, готовая пробормотать «нет, не надо», обернуться и бежать, бежать прочь от этого прекрасного, разорительного наваждения.
– Мы берём, – твёрдо и громко, перекрывая звон монет в моей голове, прозвучал голос Гриши. Он шагнул ко мне и нежно приобнял за плечи. – Выбери ещё туфли, сумку… Что ещё нужно? Я заплачу.
Я не могла вымолвить ни слова. В горле стоял ком. Это была не просто щедрость. Это было что-то другое. Он вкладывался в меня. В женщину, с которой его ничего не связывало, кроме постели и крыши над головой. В женщину, которая не имела права на эту красоту и на праздник.
– Гриша… – прошептала я. – Это же так дорого… Откуда у тебя вообще деньги?
– Какая разница, Тося? Ты этого достойна. И точка.
Продавщица, упаковав платье, сумочку и туфли, уже с почтительным интересом смотрела на нас. А я стояла с красивым пакетом в дрожащих руках и понимала, что купила не просто платье. Я купила билет в другую жизнь. И Гриша был моим проводником. И глядя на него, я впервые поверила, что я и вправду чего-то стою.
Он рассчитался на кассе, а потом купил ещё новые свечи для моей машины.
Половину пути до дома мы провели в молчании. Я до сих пор пребывала в шоке от поступка Гриши, а он в принципе был не из болтливых.
Я смотрела на его уверенный профиль, сосредоточенное лицо, и чувствовала себя принцессой. Как же мне
