уже у нас дома. Волшебство какое-то!
Наша свадьба стала легендой в деревне. Не из-за размаха, а из-за той сказочности, с которой Гриша появился на пороге клуба с предложением руки и сердца. Теперь, когда я ловила на себе взгляды других женщин, в них не было едкой зависти, что бывает от злобы. Это было тихое, почти благоговейное восхищение, смешанное с надеждой.
«Смотрите, – словно говорили их глаза, – и с Тосей всё наладилось. Значит, и у нас может быть счастье». Я стала для них живым доказательством того, что чудеса случаются.
Гриша больше не вернулся к своей старой жизни в городе. Он оставил там управляющего, которому доверял, а сам стал мозгом и руками нашего маленького хозяйства. Он не просто преображал мою скромную усадьбу, он строил для меня какой-то замок. На месте покосившегося забора выросла крепкая ограда, а моя старенькая «Тойота», которую он когда-то починил, теперь мирно стояла в гараже рядом с новеньким внедорожником – его подарком на рождение сыновей.
– Ты теперь королева, – сказал он, вручая мне ключи.
И в этом не было пафоса. Была простая, суровая правда. Для него я ею и была.
После обеда, уложив близнецов после долгого убаюкивания, я пришла на кухню. Гриша составлял посуду в посудомойку, которая теперь украшала нашу кухню, и его широкая спина в натянутой футболке показалась мне самым прекрасным зрелищем на свете. Я подошла и обняла его сзади, прижавшись щекой к его лопаткам. Он замер, а потом повернулся ко мне.
Его руки скользнули по моим бёдрам, и в его глазах вспыхнул знакомый и до сих пор заставляющий ёкать сердце огонь. Он не сказал ни слова. Просто приподнял меня, как пёрышко, и усадил на край кухонного стола, где между нами случилось всё впервые.
– Гриша, посуда… – слабо попыталась я возразить, но мои руки уже сами обвили его шею.
– Никуда не денется, – его голос прозвучал низко и хрипло, он наклонился ко мне, и его губы обжигающе коснулись моей шеи.
Его пальцы развязали пояс моего халата, и ткань мягко соскользнула с плеч. Воздух коснулся обнажённой кожи, и по телу побежали мурашки. Гриша откинул полы халата, стащил по моим ногам трусики, обнажая меня полностью, и его взгляд, тяжёлый и полный нескрываемого желания, горячо заскользил по мне.
– Ты самая красивая женщина на свете, – прошептал он, и я верила каждому его слову.
Он опустился передо мной на колени. Его большие, тёплые ладони легли на мои бёдра, заставляя вздрогнуть. Нежную кожу на внутренней стороне обожгло его дыханием, а потом я почувствовала его губы и язык прямо там.
Меня передёрнуло, будто от электрического тока. Стало невыносимо жарко. Тысячи иголочек разгоняли по телу сладкую дрожь, выбивая из меня судорожные вздохи.
Я взглянула на мужа, самозабвенно вылизывающего меня. Даже при таком занятии он выглядел брутальным. И всё равно доминирующим. Я провела рукой по его волосам, и он заработал языком активнее, заставив меня застонать и запрокинуть голову.
– Ещё! – умоляла я. – Ещё! – повторяла как в бреду.
Инстинктивно приподнимала бёдра навстречу жадным губам Гриши, направляла его голову рукой, бесстыже вжимая его лицо в свою промежность.
– Ах! Боже! – не сдержавшись, заскулила я, чувствуя, что больше не могу выносить эту пытку.
Руки мужа хаотично заскользили по моему телу, гладили попку, живот, грудь, налитую молоком. Эта ласка добавляла остроты ощущениям. Гриша ласкал меня языком не впервые, он знал, как сделать мне приятное, выучил все мои эрогенные зоны.
Внизу живота пекло с такой силой, что казалось, я взорвусь сейчас. Только бы не заорать на весь дом и не разбудить детей!
Меня скрутило так, что пальцы на ногах подогнулись. Я затряслась всем телом, прикусив костяшки пальцев на своей руке.
Надрывно всхлипнув, я отшатнулась от Гриши, дав ему понять, что пора прекратить. Ощущения от его языка теперь были мучительными, почти болезненными.
Он поднялся на ноги, быстро приспустил штаны вместе с бельём, выпуская наружу вздыбленный член, и вонзился между моих влажных бёдер. Глубоко, резко, сразу на всю длину.
Я ахнула, принимая его в себя до самого основания, обвив его ногами. Гриша накрыл мои губы поцелуем, и я почувствовала на его губах свой собственный вкус. Он пил мои стоны, как нектар, заставляя меня терять голову, трепетать и извиваться на его члене.
Всепоглощающая буря ощущений, что поднималась во мне, нарастала, грозя разорвать на части.
Наш ритм был яростным, отточенным до мелочей. Скрип стола, наше сдавленное дыхание, влажный звук наших тел – это была музыка нашего счастья, простая, земная и оттого бесконечно дорогая.
Гриша сдерживал себя всю беременность, брал меня нежно и бережно. Сейчас же можно было не церемониться, а заниматься любовью на всю катушку. Вертеть меня в самых немыслимых позах, выплёскивая на меня всю свою страсть.
Он кончил, застонав мне в губы, и я почувствовала, как его тело обмякло на мне. Мы замерли сплетённые на несколько минут, тяжело дыша, и я гладила его влажную от пота спину. Потом он наклонился и собрал капли молока, брызнувшие на мой живот.
– Не пропадать же добру? – мурчал он, играя кончиком языка с моим соском.
Сквозь стук собственного сердца я услышала, как к нашему дому подъехала машина.
– Чёрт! –выругался Гриша, нехотя натягивая на себя штаны. – Кого там хрен принёс?
Он пошёл на улицу, и я, одевшись, вышла следом за ним, поправляя на ходу растрёпанные волосы.
Из красивой, пыльной иномарки вышел незнакомец. Точно не местный. Он огляделся по сторонам, потом увидел Гришу и пошёл к воротам уже смелее.
– Ну, что, мужик, – нагло усмехнулся незнакомец, потирая руки. – Я же говорил, что найду тебя?
– Кто это, Гриша? – взволнованно спросила я у мужа, прячась за его спиной. – Ты его знаешь?
– Понятия не имею, кто это, – тихо ответил он мне. – Ну, нашёл. Я и не прятался. Надо-то чего? – уже громко спросил Гриша у незваного гостя.
Мужчина подошёл ещё ближе, снова посмотрел по сторонам, уже воровато, напрягая и меня и Гришу. Потом откашлялся и шёпотом, как будто за нами подслушивают, сказал:
– Мужик, масло продай? А? По-братски. И сгущёнки. Баночку. А лучше две.
КОНЕЦ
