сломалось: Кирилл с ружьём, Федя с какой-то хуйнёй в руках, слесаря эти пьяные. И все они здесь, в одном месте.
Они что, сговорились все в один день меня прикончить?
Наконец-то я выяснил, кто мне башню тогда проломил – Оксана с этим уёбком.
Решила убрать богатенького мужа, поставить на его место своего любовника, прихватив бизнес?
– Сука, – это слово вырвалось у меня хрипло, адресованное не присутствующим, а той, что осталась в городе и протягивала свои щупальца сюда, в мой последний оплот.
Кирилл, увидев пистолет в руках Тоси, охренел похлеще остальных. Его мозг, отравленный ненавистью, всё же понимал, что для Тоси он враг номер один.
Федя же, напротив, не дрогнул. Его глаза, холодные и расчётливые, встретились с моими. В них читалось не удивление, а досада. Досада, что план пошёл наперекосяк.
– Бросай ствол, дура, – резко крикнул Федя Тосе.
Тося стояла, как вкопанная. Руки у неё тряслись, но ствол не опускался. Она смотрела на Федю с таким немым, животным ужасом, будто видела перед собой не человека, а воплощение всех своих кошмаров. Понятное дело, она впервые видит этого мужика, но прекрасно понимает, откуда он взялся и для чего пожаловал.
Время остановилось. Мы все стояли посреди двора, как персонажи абсурдного спектакля. Пьяные слесаря растерянно притихли. Кирилл с ружьём, вообще не понимал, в кого теперь целиться. Федя, застигнутый врасплох, боялся шевельнуться на мушке у Тоси.
И она. Моя Тося. Держащая в дрожащих руках оружие и защищающая нас обоих.
Вот это у меня тыл!
Сначала послышался нарастающий грохот мотора. Не автомобильного, а глубокого, утробного, знакомого до слёз. Из-за поворота, освещая всё вокруг фарами, выполз колхозный «Беларус». Он подкатил к воротам и заглох.
Из кузова, как горох, посыпались бабы. Галка, Ленка, Валька, тётя Шура… все, кто работал с Тосей в одну смену.
– А чего это у вас здесь? – удивлённо проговорила Галина. – Вот чуяло моё сердце, что что-то неладное творится, вот Тося на работу и не вышла!
– Ой, бабоньки! – закричала Тося. – Вызывайте полицию! Скорее!
Лица женщин, уставшие после дойки, сначала выражавшие простое женское любопытство, исказились яростью и неистовой злостью.
– Без полиции разберёмся! – воскликнула тётя Шура. – Что ж ты, гад такой? Опять Тоську донимаешь? – набросилась она на Кирилла.
Бабы обступили его со всех сторон, обрушились на него водопадом криков, матерных оскорблений и угроз. Это был необдуманный, дикий взрыв женской солидарности.
Они кинулись к нему, не боясь ружья, оттесняя его к стене дома, заслоняя Тосю своими телами. Валентина швырнула в него комом земли. Кто-то снял с ноги сапог и теперь лупил им по спине Кирилла.
– Да вы чего, бабы? Сдурели? – заверещал Кирилл.
Я воспользовался его секундным замешательством. Бросился к нему и выбил у него ружьё.
Самый опасный из желающих мне смерти, был обезврежен. Теперь Федя…
И тут случилось то, чего не ожидал вообще никто.
Из-за угла сарая, из-за кустов смородины, из-за соседского забора – отовсюду, словно из-под земли, выросли чёрные, громоздкие фигуры в касках и с бронежилетами. ОМОН. Десяток бойцов, быстрых и молчаливых, как тени.
Всё произошло за считаные секунды. Кирилл, оглушённый рёвом баб, даже не успел понять, что происходит, как его с силой прижали к земле.
Федя, пытавшийся было рвануть к калитке, был сбит с ног двумя бойцами и обездвижен. Даже пьяные слесаря, которые решили свалить под шумок, были схвачены и скручены.
Тося сама ко мне подбежала, спрятавшись за моей спиной.
И посреди этого хаоса, рядом с командиром группы, стоял он. Серёга. В гражданском, с лицом, невозмутимым и усталым. Он смотрел на меня с видом победителя.
Так и есть. Он победил. И он не крыса.
Воздух, ещё секунду назад наполненный криками и угрозами, застыл. Во дворе стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов и прерывистыми всхлипываниями Тоси в мою вспотевшую спину.
Всё было кончено. Так же внезапно, как и началось.
Я стоял с ружьём в руке, обнимая второй ревущую Тосю за своей спиной, и чувствовал, как дрожь отступает, сменяясь всепоглощающим облегчением.
Бабы, опомнившись, сбились в кучу, глядя на спецназовцев с испугом и благоговением. Серёга медленно подошёл ко мне.
– Что ты тут устроил, Гордеев? – с усмешкой спросил он. – Мы приехали этого задерживать, – он кивнул на скрученного Федю. – А пришлось четверых. Это всё? Или ещё есть желающие тебя на тот свет отправить?
– Вроде всё, – с уверенностью ответил я. – Спасибо, Серёга!
Я протянул ему руку, и он пожал её. Потом отдал ему ружьё и обнял Тосю, прижав к своей груди.
– Всё, Тосенька, не плачь. Всё хорошо! Всё кончено. И с Кириллом, и с моими врагами.
– Твой пистолет, – всхлипнула она, протягивая его мне трясущейся рукой. – Я спрятала тогда…
– Ты молодец, Тося. Ты у меня такая молодец… Всё, не плачь. Тебе нельзя волноваться. Ребёночка пожалей!
– Откуда ты…
– Я всё знаю. Я очень рад. Клянусь…
– Собирайся, Гриша, – приказным тоном сказал мне Серёга. – Надо дела доделать.
– Без меня никак?
Меньше всего на свете мне хотелось оставлять Тосю одну, да ещё в таком состоянии.
– К сожалению, никак, – развёл руками Серёга.
– Поезжай, Гриша, – взяла себя в руки Тося. – За меня не волнуйся.
– Мы за ней присмотрим, Гришенька, – пообещала Галина. – Правда, девочки?
– Без проблем. Конечно, – закивали бабы.
– Я скоро вернусь, – пообещал я Тосе. – Все дела закончу и вернусь. Постараюсь поскорее…
– Я буду ждать, Гриша.
Тося крепко обняла меня на прощание и проводила до чёрного микроавтобуса ОМОНа.
Она держалась молодцом, но сердце было не на месте. В городе меня ждали не самые приятные дела, но я должен был поставить все точки там, чтобы быть счастливым с Тосей здесь.
29. Тося
Гриша уехал с тем своим другом Сергеем, а мне до сих пор не верилось, что всё закончилось.
И тут я вспомнила про Милку. Бедная корова, её же не закончили доить!
Девчата, как обещали, начали мне помогать. Немедленно, не спрашивая, не требуя благодарности. Просто сделали свою работу быстро, слаженно, как всегда. Это была не просто помощь. Это была солидарность, которой мне так не хватало все эти годы.
Когда с дойкой коровы было покончено, никто не ушёл. Бабы стояли кучкой у моего крыльца, перешёптывались, бросали на меня взгляды, полные любопытства. У каждой были свои дела, семьи и коровы, но никто не расходился.
Потому что сегодня случилось нечто из ряда вон выходящее, и я была в самом центре событий.
Мне ничего не оставалось, как пригласить всех в дом.
– Ладно, заходите,
