хотелось, чтобы это ощущение осталось со мной навсегда.
Для этого нужно было, чтобы Гриша остался.
Только сейчас я заметила, что на его шее нет цепочки. Сложив пазл, я догадалась, откуда у него деньги появились.
– Ты продал цепочку, чтобы купить мне платье? – озвучила я очевидное. – Гриша, ты с ума сошёл?
– Я бы мог купить тебе сто таких платьев, Тося, – грустно рассмеялся он. – Если бы мог вернуться к своей прежней жизни. Какой прок от моей цепочки, если она просто болтается на моей шее? Не волнуйся, даст бог, я себе новую куплю. А может, не буду покупать. Не решил ещё. Нахрена она вообще нужна?
– А в той прежней жизни у тебя есть кто-то? Я имею в виду женщину? Тебя кто-то ждёт? – набравшись смелости, спросила я, но тут же осеклась, пожалев о том, что рот открыла. Вдруг мне не понравится ответ Гриши? Кто меня за язык тянул?
Гриша нервно заёрзал на сиденье и перехватил крепче руль.
– Даже не знаю, что ответить, Тося. Фактически я женат, – проговорил он, глядя на дорогу, и у меня сердце упало, хотя я и без него это знала. – Но меня никто не ждёт. Мы с женой разводимся. Если она меня и ищет, то разве что ради денег. Есть вероятность, что это с её подачи мне голову пробили тогда.
– О, господи! – вырвалось у меня.
Я почувствовала и радость оттого, что Гриша почти холостой, и страх оттого, что эта Оксана такая коварная женщина. Наверное, Гриша очень богат, раз им есть что делить?
– Не хотел тебе говорить, Тося, чтобы не пугать. Но раз уж ты завела разговор… Ты мне очень нравишься, но я сейчас я сам себе не принадлежу, поэтому даже пообещать тебе ничего не могу. – Гриша тяжело вздохнул, а потом положил руку мне на коленку. – Но я хочу, чтобы ты знала, что у меня к тебе серьёзные намерения. Ты мне очень дорога, Тося.
Он на мгновение повернул голову и поймал мой взгляд, а потом снова отвернулся на дорогу.
У меня от сердца отлегло. Гриша не разбрасывался словами, не врал, что я ему дорога. Его поступки говорили за него красноречивее любых слов.
Да и с чего ему мне вешать на уши лапшу? Я уже и так с ним сплю. Вряд ли он купил мне дорогущее платье, ради секса с деревенской бабой, которая жарит ему картошку.
Сегодня был какой-то удивительный день. Я стала чуточку счастливее. Даже спину, кажется, отпустило.
Пусть впереди неизвестность, но сегодня Гриша со мной. Он мой. Чего ещё желать?
25. Тося
То ли от скуки, то ли от нечего делать Гриша начал захаживать к мужикам в МТМ. Он помогал механикам чинить машины и трактора, а те ему подкидывали деньжат. Я боялась, что они там его спаивать начнут, но Гриша всегда приходил домой трезвый, поэтому я не возражала.
К тому же я понимала, что для Гриши важно быть добытчиком, а денежка какая-никакая всегда к месту.
Вот сейчас он вернулся с одного такого калыма. Принёс с собой большой пакет.
– Тось, я тут в магазин зашёл по дороге, – рассказывал он мне, выкладывая продукты на стол. – Там продавец у вас такая интересная…
Я судорожно начала вспоминать, чья же сегодня смена. Наташки Прониной, чтоб она провалилась!
Теперь я с удвоенной внимательностью слушала Гришин рассказ.
– Я покупки начал проверять в пакете, а там трусики женские.
Гриша рассмеялся, а мне совсем было не до смеха.
– И что дальше было? – поторопила я его, чтобы узнать, чем дело кончилось.
– Я их вернул и сказал, что не мой размер и не мой фасон. – Он заливисто расхохотался, а потом с удивлением уставился на меня. – Смешно же, Тось? Как они там оказались, ума не приложу.
Он смотрел на меня с таким искренним, глубоким недоумением, что у меня на мгновение сердце ёкнуло от нежности. Мужчина. Сильный, опасный, но такой беспомощный перед женскими хитростями.
– Я не понимаю, Тося, – его голос прозвучал сбитым, растерянным. – Откуда? Я вроде ничего лишнего не брал…
А я всё поняла. Сразу. Как будто кто-то вылил ушат ледяной воды на мою затуманенную счастьем голову.
Это была она. Наташка. Любовница Кирилла. Та самая, которой я когда-то руку сломала. Она прекрасна знала, кто такой Гриша и чей он, когда трусы свои совала ему в пакет.
Как она посмела, гадина, подбросить ему эту похабную тряпицу, стремясь посеять семя сомнения в моём сердце, отнять у меня это счастье, только-только начавшееся?
Я не сказала ни слова. Вся та ярость, что копилась годами унижений, побоев Кирилла, её наглых, победоносных ухмылок из-за прилавка, пока я платила ей же ущерб, – всё это поднялось во мне единой, огненной лавой.
Нет, я не кричала. Не рыдала.
Мои движения были чёткими, как у робота. Я прошла в спальню, к своей заветной шкатулке, где под стопкой полотенец лежали те самые деньги, что Гриша выручил на ярмарке.
Я не потратила их на доски. Я отложила, чтобы окончательно рассчитаться с этой тварью, чтобы больше никогда не видеть её лицо.
И вот настал тот момент.
Я взяла деньги. Потом я пошла в гараж и взяла в руки палку. Не любую. Ту самую, старую, дубовую, с выщербленной рукоятью, что уже познала хруст Наташкиных костей.
Сегодня я буду умнее и осторожнее. Буду бить в полсилы, чтобы снова на бабки не налипнуть.
– Тося? – окликнул меня Гриша, выбежавший следом за мной. – Ты чего, родная?
Я не ответила. Просто вышла за ворота. Я шла по улице, не видя ничего вокруг, сжимая в одной руке пачку денег, в другой тяжёлую, надёжную палку. Люди шарахались в стороны, провожая меня испуганными взглядами. Мне было плевать.
Я вошла в магазин. За прилавком, как и ожидалось, стояла она. Наташка.
С наглой, самодовольной ухмылкой, которая сползла с её лица, когда она увидела в моих руках знакомую палку.
– Тоська? – ахнула она, застыв на месте.
Я швырнула пачку денег на прилавок прямо перед ней. Купюры веером рассыпались по залапанному стеклу.
– Это твои последние деньги, стерва, – мой голос прозвучал низко и хрипло, незнакомо даже для меня самой. – Больше ты от меня ни копейки не получишь. Рассчитались.
Её глаза округлились от удивления. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я уже подняла палку.
– А это… – я погрозила ей палкой. – Аванс тебе за моего Гришу. И на этот раз за тебя никто не заступится!
Забыв об осторожности,
