Но, возможно, то, что тут есть, появляется только в темноте или когда чует жертву.
Парнишка кивает с таким энтузиазмом, что я невольно опасаюсь за его шейные позвонки.
— Да-да, тут всё в сумерках происходит. И может, ночью, но я не видел. В общем, тут появилось зло! Совсем недавно.
— Нет, — подаёт голос Мира. — Уже давно. Тут и раньше аварии были…
— Но аварии же и просто так бывают! — перебивает её Кир. — А вот эти точные зловещие! Ну, которую я видел и которая с папкой чуть не случилась.
Он оглядывается и добавляет шёпотом:
— Папка сказал, что видел бабку! Зловещую бабку! Она на него как кинулась!
Мы переглядываемся: если речь не о безумном пешеходе, то без призрака не обошлось.
— Что именно твой отец об этой бабке рассказывал? — уточняет Лисс.
— Ну, мне так-то ничего… Он маме говорил. Пришёл в понедельник с работы, такой… ну, не как обычно. Папка так-то спокойный, а тут весь такой ну…
— Сам не свой, — вставляет Мира.
— Ну типа того, да, — кивает Кир. — И вот он накатил немножко и маме рассказал, что на него бабка кинулась из ниоткуда. И исчезла. И он чуть в дерево не врезался. Жуть!
— А я слышала, что тут и раньше были аварии, — повторяет Мира.
— Со смертельным исходом? — уточняю я.
— Кажется, нет, — хмурится девочка. — Но не уверена. Наверное, призрак ещё слабый.
— Да нет, это проклятье! — горячится Кир. — Его какая-нибудь ведьма наложила! Я в кино видел такое.
Некоторое время они спорят, потом Лисс вмешивается в разговор и начинает выяснять, кто что знает. Дина молча возится с телефоном: наверное, ищет информацию о ДТП в этом микрорайоне. Я снимаю гнутые столбики ограждения и следы на коре тополя, вполуха слушая ребят и Лисса.
Кир живёт совсем рядом: на остановку смотрит дом десять, а за ним высится девятиэтажка десять «а» — вот там парнишка и обитает. Мира живёт чуть дальше, на перекрёстке Московской и Бабушкина. Призрака никто из них не видел. О смертях на перекрёстке они не слышали. Но, по их словам, вот эти вот ограждения установили в марте, после того, как в остановку врезался маршрутный автобус. К счастью, ДТП случилось около полуночи — на остановке никого не было, как и в салоне автобуса.
Первое, что приходит в голову, — это гибель пожилой женщины на переходе. Кажется, что всё логично: она стала призраком и мстит водителям.
Вот и Мира так думает. Я слышу, как она спрашивает у Лисса:
— Если какую-то бабушку тут сбили, она же станет призраком?
— Может, — кивает Лисс.
— И на машины нападать будет? — почти восторженно уточняет Кир.
— Смотрите, как оно бывает. Вариант первый, — приятель торжественно поднимает указательный палец, — призрак появляется, чтобы мстить убийце. Но тогда старушка не нападала бы и на машину твоего отца, и на автобус.
Кир и Мира кивают.
— Вариант второй, — продолжает Лисс, — призраком становится очень злой человек. Тогда привидение будет нападать на все машины, а такого вроде как не происходит.
Ребята снова кивают, и Мира говорит:
— А может, дядя Юра и водитель того автобуса просто похожи на водителя, который убил бабушку?
Дядя Юра — это, надо полагать, папа Кира.
— Отличное предположение! Это как раз третий вариант, — отмечает Лисс.
— Но в сети я информацию про ДПТ с пожилой женщиной в этом районе не нашла, — вклинивается в разговор Дина.
— Так может, она не здесь умерла, а в больнице, — Кир явно намерен защищать новую теорию изо всех сил.
— Разве она тогда не в больнице появится? — уточняет его подруга.
— Может в больнице, а может и там, где получила смертельную рану, — поясняет Лисс.
— Но инцидентов с пожилыми женщинами на Московской улице я вообще не нашла, — отмечает Дина. — Единственный случай в сети был пять лет назад. И то, там старушка напала на водителя такси, а не наоборот.
— О, так это и есть безумная старуха! — у Кира маниакально сверкают глаза. — Померла и совсем сдурела!
— Так призрак же не на таксистов нападает, — хмурится Мира.
— Так говорю же: сдурела.
Некоторое время Кир в красках описывает возможное безумие воображаемой старухи.
Потом вдруг замолкает и с тревогой уточняет:
— Значит, папка всё-таки на убийцу не похож?
— Нет, — улыбается Лисс. — Всё с твоим отцом в этом смысле в порядке.
Кир явно рад. Мира тоже вздыхает с облегчением, хоть и пытается казаться невозмутимой.
— Тогда что это такое? Может, всё-таки ведьма? Ведьмы же бывают?
— Ещё как бывают, — заверяет парнишку Лисс.
— Вернёмся вечером и посмотрим, — Дина прячет телефон в сумочку. — Может быть, сразу и узнаем, кто тут завёлся.
Мы прощаемся с Киром и его подругой и едем в хостел.
Следующие несколько часов — довольно скучная нарезка кадров: размещение, обед, зарядка аппаратуры, поиск информации о происшествиях на Московской улице и её окрестностях.
Выслеживать призрака мы отправляемся в девять вечера. Сумерки медленно и неохотно прокрадываются в город, делают тени длиннее, а фигуры прохожих — загадочнее.
Когда мы доезжаем до Московской, сумерки теряют робость и заполняют воздух.
— Подождём до полуночи, — предлагает Дина. — Потом попробуем призвать призрака и открыть Дверь, но вряд ли получится.
Киваю: если призрак никого не убил, то отправить его за Дверь очень сложно. Нужно убедить его, что пора уходить. А вот злобных существ буквально затягивает на ту сторону.
Невольно вспоминаю Александровку и «лисицу»: мне до сих пор кажется, что что-то уволокло за Дверь незнакомое мне существо. Раньше я думал, что злых призраков тянет туда какой-то закон «природы». Эдакая паранормальная физика. Или биология. Но то, что я видел у железнодорожных путей рядом с Александровкой, подсказывает мне, что всё не так просто. И я стараюсь не думать об этом. Как и том, что Дина обращалась к кому-то за Дверью.
Нет. Мне просто показалось. Бывает. Переутомился, вот и померещилось.
Я ёжусь, отгоняя совершенно ненужные мысли. Что было, то было. Все остались живы и здоровы, вот и славно. А сейчас надо ждать призрака на переходе.
Мимо нас неторопливо проезжают автобусы и легковые машины. Один раз проносится «скорая помощь»,
