молча, но с включенной «мигалкой». Проходят парочки, пробегают дети. Чинно прохаживаются пенсионеры. Дважды проводят собак, здоровенного дога и мелкого шпица.
Становится всё темнее и прохладнее. Зажигаются фонари. Прохожих и машин всё меньше и меньше.
Ожидание утомляет. Я достаю телефон: двадцать два ноль три.
И тут же едва не подпрыгиваю, услышав визг тормозов.
Я ошалело оглядываюсь: метрах в десяти от остановки поперёк дороги стоит серая «субару». Из машины выскакивает коренастый мужик. А возле кустов на обочине медленно тает полупрозрачный сгорбленный силуэт с тросточкой.
Призрак есть!
Водитель окликает нас:
— Эй, молодёжь, бабку видели? Чисто психичка! Я по правилам ехал, а она как под колёса кинулась! Хорошо, хоть нет никого. Куда она девалась?
Мужчина вертит головой, но, конечно, никакой бабки не видит. Смотрит на нас, мы разводим руками.
Лисс спрашивает:
— А вы можете ещё раз туда-сюда проехать? Вдруг она снова выскочит?
— Не, на фига мне такие развлечения?! Убежала — и фиг с ней.
Мужчина что-то бормочет себе под нос, забирается в машину и, выехав на свою полосу, медленно-медленно катит прочь.
— Жаль, не вышло приманить призрака, — вздыхает Лисс. — А то бы задержали старушку, пообщались с ней.
— Что будем делать? — спрашивает Дина. — Подождём глубокой ночи и ритуал проведём? С одной стороны, призрак тут точно есть. С другой — он неизвестный и вроде неагрессивный. Водитель же сказал, что она кинулась под колёса, а не на него.
Киваю: мужчина явно не выглядел как жертва сверхъестественного ужаса. К тому же, если бы призрак жаждал убить человека, я бы почувствовал лютую стужу, а не лёгкий холодок, который можно перепутать с вечерним перепадом температур.
Ритуал призыва чётко срабатывает с призраками-убийцами. А вот призрака, не унёсшего и не планирующего уносить человеческие жизни, поймать куда сложнее. Можно вызвать его на настоящее имя, но мы понятия не имеем, как зовут эту старушку.
— Так, сходство машин точно отпадает, — рассуждает Лисс. — Даже если автобус был совпадением, то тут у нас серая «субару». А у отца Кира чёрная «хонда».
— А по времени сходство есть? — уточняю я.
— Нет, — качает головой приятель. — Кир говорил, что тогда пасмурно было: стемнело рано, так что его отец с призраком столкнулся около восьми вечера.
— Кстати, а нельзя попросить этого самого отца? — озадачивает нас Дина. — Пусть Кир спросит у него, не хочет ли папа помочь поймать призрака. Или поучаствовать в съёмке ролика. В зависимости от того, какой там папа.
— Я предложу, — соглашается Лисс. — Но ответ будет только завтра: родители думают, что Кир уже давно спит.
На всякий случай мы остаёмся на остановке ещё на пару часов и даже проводим ритуал со свечами и зеркальцем из Дининой пудреницы, но на машины призрак больше не кидается. В зеркальце сестра успевает рассмотреть встревоженную старушку в старомодном пальто, наброшенном на халат. У старушки на ногах тапочки, в руках трость — больше никаких деталей Дина не заметила.
Я снимаю пустую улицу, Лисс записывает очередной кружок, Дина вызывает такси.
Мы возвращаемся в хостел, ужинаем, и я наконец ложусь спать, вытянувшись на неудобном матрасе. Успеваю заметить, что Лисс тоже лёг, а Дина всё ещё сидит на кровати, уткнувшись в телефон. А потом засыпаю.
…Типовое утро номер два, хотя должно быть номер три. Номер один — это утро дома. Номер два — в дешёвой гостинице. Номер четыре — в дороге. Номер пять — самый редкий вариант из типовых — в дорогом отеле. Два-три раза мы ночевали у тех, кто нас приглашал, но это исключение, а не правило.
А номер три — это хостел. Обычно это теснота, многолюдье и чужие будильники. Но сегодня меня будит музыка Лисса, как во втором варианте. На этот раз «Людмила» ДДТ. Приятель негромко подпевает и наверняка пританцовывает.
Открываю глаза, но Лисс сидит на своей временной кровати и радостно улыбается.
— Соседи ушли ещё в семь. С Киром я списался. Он предлагает нам самим подъехать и пообщаться с его отцом. Мы с Диной решили, что приедем в полдень: если согласится, то отлично, до вечера потаскаемся по городу. Если нет, то будет время что-нибудь ещё придумать. Дина заняла душ и велела не беспокоить.
Достаю телефон, смотрю на время: почти десять. Что ж, можно не торопиться.
Следующие полтора часа мы тратим на скучную повседневность.
А к полудню подъезжаем к знакомой остановке.
Кир и Мира снова ждут нас.
— Привет! Папка вас ждёт, — Кир сегодня ещё бодрее, чем вчера. — Я сказал, что вы мои друзья из интернета и что у вас крутой канал.
— Дядя Юра решил, что Кир прославиться хочет, — вставляет Мира.
— И как, он не против? — интересуется Лисс.
— Хочет сначала на вас посмотреть, — разводит руками Кир. — Папка у меня так-то хороший. Просто подозрительный немножко.
— Вот и правильно, — кивает Динка. — Нельзя же позволять своему ребёнку прославиться не пойми с кем.
Кир косится на неё с недоумением, а Мира — понимающе.
— Ладно, идём! Папку зовут Юрий Петрович. Ему почти что сорок лет. Он сейчас в отпуске. А, фамилия у него Нестеров. Ну, у меня тоже. Мама к тёте Наташе уехала. У неё недавно близнецы родились. Она мамина сестра, и мама ей помогает. А ещё у тёти Наташи огромная кошка живёт: мейн-кун называется. А ещё…
Под неумолкающую болтовню Кира мы доходим до его дома. Заходим в прохладный подъезд. Поднимаемся на четвёртый этаж.
Кир стучится, и ему тут же открывают.
Юрий Петрович смотрит на нас настороженно, но в квартиру пускает. Он невысокий худощавый, темноглазый шатен в рубашке с короткими рукавами и светлых джинсах.
Держится чуть напряжённо, но смотрит на нас скорее с интересом, чем с подозрением.
Обмениваемся приветствиями и рукопожатиями. Потом Кир утаскивает в свою комнату Миру и Лисса.
Нас с сестрой хозяин квартиры ведёт на кухню.
— Так в чём собственно дело? — спрашивает он, когда мы рассаживаемся вокруг маленького стола в тесной, но уютной кухне, оформленной в светло-зелёных и бежевых оттенках.
— Кир подписан на наш канал, — начинаю я. — Он рассказал нам, что рядом с вашим домом есть опасный участок дороги, где в последнее время часто происходят аварии.
— Наш канал, — подхватывает Дина, — посвящён паранормальным явлениям. Вот, посмотрите.
Она показывает Юрию
