что ли, рассказала?
– Нет, Вика мне ничего не рассказывала, – соврал Филимонов.
– Ничего я не рассказывала, вы сами все рассказываете, потом забываете, а на меня валите, – возмутилась девушка.
– Стоп! Стоп! Стоп! Отставить! – Филимонов повысил голос.
– Давайте о деле. А подозреваемые у вас есть?
– Нет! То есть были, а сейчас нет. В том-то и дело. Все случаи – несчастные. – Сергей развел руками, как фокусник, показывающий, что в руках у него пусто.
– Как нет? А за рулем же кто-то был?
– С каждым случаем отдельно разбирались. Но! Презумпция невиновности! В чем люди виноваты? Разве был у них умысел? К тому же у многих есть алиби. Оказалось, что по документам в день происшествия некоторые водители троллейбусов были в другом городе. Они предъявили фотографии оттуда и свидетелей их пребывания.
* * *
Придя домой, Николай развесил над кроватью фотографии раздавленных, так чтобы можно было лежать, смотреть, и думать, и думать. Взял в руку карандаш.
Конечно, это были не люди-олени. Они не хотели быть убитыми, и они не хотели бороться с кабанами-революционерами. Скорее всего, они сами были убийцами, возможно, убийцами-мечтателями – медвежатами. Теми, кто хотел бы кого-нибудь убить, но не успел.
– Что это за люди, Коля? – спросила мать. – Почему одни мужчины?
– Это водители шестьдесят седьмого автобуса. Их убили.
– За что, сынок?
– Это и предстоит мне выяснить.
На следующий день Филимонов объявил Безбородову, что надо действовать активно – например, самому устроиться водителем в автобусный парк, внедриться в коллектив. Проработать месяц-другой.
– Вы хотите этим лично заняться? На месяц-другой у нас лишних людей нет. Хотя… – Полковник задумался. – Действительно, займитесь. Но имейте в виду, так просто в автопарк не устроишься.
Безбородов внимательно посмотрел на Николая, оценивая степень его настойчивости.
– С улицы туда людей не берут. Когда наш бывший коллега Саня Горбачев к ним устраивался, ему пришлось проходить серьезные проверки.
– У меня еще одна просьба. Нужна машина. Может быть, предстоят погони.
– Водитель сейчас в отпуске, разве что вы сами сядете за руль.
– Хорошо, я сяду.
– Садитесь. Но имейте в виду, в городе много автопарков. И адресов у нас нет – они все время меняют месторасположение. Спросите у пацанов, – может, они что знают.
– Не, ничего не знаем, – ответили хором Сергей и Анатолий.
– По телефону всегда связывались. В деле должен быть телефон. Но по старому адресу, сейчас новый.
– Ну а как же люди ходят на работу? – допытывался Николай.
– По ночам служебный автобус всех собирает, а потом отвозит в автопарк. Автобус без окон. А после смены всех развозит по домам.
– А если мы ночью на служебной машине выследим этот автобус и поедем за ним?
– Можно, конечно, – вздохнул Толик. – Но это бесполезно потраченное время. Наугад будем колесить по городу, хотя бы какая-нибудь зацепка. Мы не в Америке, у нас же все машины одинаковые.
Вика сказала:
– Но не было же никаких убийств, просто череда несчастных случаев. Давайте, Николай, лучше погуляем с вами вдвоем по ночному городу!
27. История Виктора Короткого
На самом деле Филимонов не собирался «наугад колесить». У Николая был план. Не то чтобы секретный, но коллегам о своем однокласснике Вите Коротком из автопарка Филимонов решил не рассказывать.
– Мам, ты давно видела Лидию Сергеевну? Хочу их с Витей навестить!
– Года два не видела. Если пойдешь к ним, передавай привет! Скажи, до сих пор помню, как Витя говорил, что не хочет сидеть с тобой за одной партой, потому что ты решил стать следователем.
* * *
В школе Витя был самым маленьким в классе, правда, к шестнадцати годам он заметно вырос и уже не был самым маленьким, но прозвище дворовые мальчишки менять не стали.
Витя Короткий жил на Второй Клубной в трехэтажном доме. В доме были деревянные перекрытия и деревянная лестница в подъезде. При каждом шаге лестница громко пищала, как детская резиновая игрушка, когда на нее наступает ребенок. «А Вити нету, он ушел по делам и не скоро будет». – Мать Вити долго не открывала дверь. Николай догадался, что женщина рассматривает его в глазок. Филимонов снял очки и улыбнулся.
Дверь открылась.
– Лидия Сергеевна, вы прекрасно выглядите. – Николай вытащил из-за спины три астры. – Это вам.
– Коля Филимонов, ты ли это? – узнала гостя Лидия Сергеевна. – А я громко телевизор смотрю. Там говорят, что в Ростове хотят метро строить.
– Нет дыма без огня.
– Витька в магазин пошел за продуктами, сейчас придет. Я всем мужчинам говорю, что Витя не скоро будет.
– А если бы девушка пришла?
– Я бы ее угостила чаем и пригласила подождать. Только дамы не ходят в наших краях, боятся.
Лидия Сергеевна и Николай не заметили, как Виктор вошел в квартиру.
Витя выглядел, как и положено человеку, перенесшему четыре автомобильные аварии и одну клиническую смерть. Мизинец на левой руке Короткого был неестественно оттопырен. На правой руке не было большого пальца. «Не бойся, Коля, я теперь такой, – успокоил Виктор бывшего одноклассника. – Имею пугающий вид. Ты бы видел меня без рубашки. Но есть и преимущества. В автопарке ответили: „Конечно берем, раз ты такой нераздавливаемый, будешь у нас автослесарем под автобусы лазать. А там, глядишь, и на маршрут выйдешь“. А я очень хочу на маршрут».
Виктора трижды сбивали легковые автомобили и один раз автобус. В последний раз «жигули» переехали Короткого в районе грудной клетки. Но он выжил.
– Ты знаешь, Коля, при клинической смерти ты не видишь никаких лабиринтов или подземных ходов, в конце которых горит свет. Видишь молодую голую женщину. Просто людям стыдно об этом говорить. А мне не стыдно.
– Интересно, а что женщины видят перед смертью, ни у кого не спрашивал? – Лидия Сергеевна с подозрением посмотрела на сына. – Неужто тоже голых женщин?
– Не знаю, мам, в соседней палате лежала девушка по фамилии Мартынова, ее сбил автобус, но она в конце концов умерла и ничего не рассказала. А других я сам не спрашивал.
Короткий тяжело вздохнул. Открыл кухонный столик, достал пузырек и выпил сразу пять таблеток.
– Это от бессонницы врачи прописали. Мне инвалидность дали, но все равно хожу на работу – не могу дома один.
– Да как же ты один, Витя? Ты же с матерью живешь. – Лидия Сергеевна немного обиделась.
– С матерью тоже не могу.
– Жениться тебе надо, – сказала Лидия Сергеевна.
– Да кто же за меня пойдет? У меня же грудь из легированной стали, три миллиметра толщиной. Недавно с Зиной Перчаткиной встретился, говорит, что развелась. Я ее на пляж пригласил, разделся и тут же оделся, увидел, как она
