с которыми можно поговорить.
– Она была в ужасном состоянии. Это понятно – родители погибли, ребенок совсем один, в деревенском приюте. Вы представляете себе, что такое деревенский приют?
– Думаю, что не совсем, – ответила Аня честно.
Лицо тети Риты изменилось, как будто с него смахнули маску, и за маской оказалась застарелая грусть. Она немного помолчала.
– И не стоит представлять. Достаточно сказать, что мой Леша был против того, чтобы брать чужого ребенка, но, когда увидел ее там… Просто взял в охапку и посадил в машину. Потом мы оформили опеку.
Они сидели в большой круглой гостиной, обставленной стильно, но безлико. Стол стоял ровно посередине, его покрывала светло-розовая скатерть с узором из мелких цветов, а вокруг него стояли шесть стульев с такой же бело-розовой обивкой. Стулья были сделаны под антиквариат, но Аня тут же определила новодел. Над столом нависала люстра, выполненная в виде цветка с торчащими в разные стороны тычинками. На конце каждой тычинки светилась лампочка.
Одна дверь из гостиной вела в коридор и к выходу, за тремя другими, по-видимому, прятались спальни. Двери были совершенно одинаковыми и отличались только висящими на них репродукциями. Аня узнала Моне и Ренуара. На самой крайней двери картины не было, но след от гвоздя и прямоугольник более светлой краски показывал, что когда-то она там висела.
– Марина не разговаривала, – рассказывала Рита. – Совсем. Только сидела в углу на стуле со своим плюшевым волчонком и смотрела. Иногда плакала, тоже молча. А по ночам не хотела оставаться одна, и я подолгу сидела с ней, читала ей сказки, иногда засыпала рядом. Леша, конечно, ругался. Но что я могла сделать?
Аня кивнула. Эта встреча была ее импровизацией. Никто из вампиров, и уж тем более Юрий Вадимович, не знал, что она собирается сюда пойти. А Аня просто не могла сидеть на месте. Иван и Ася старались сохранять оптимизм, но она видела, как сильно их беспокоит и даже пугает то, что происходит вокруг Заповедника. Собственное бессилие становилось невыносимым. Сосредоточиться на работе не получалось, и Аня решила рискнуть. Она назвалась Марининой однокурсницей, которая одалживала ей сапоги и платье и теперь хотела забрать их обратно, потому что, ну, понимаете, они у нее единственные, и…
Тетя Рита была дома одна. Она впустила Аню без единого вопроса. А потом вдруг начала говорить о племяннице. Ане даже не пришлось ее подталкивать. Слова лились из Риты потоком, и Аня не могла отделаться от мысли, что они были у нее вместо слез.
Рита покрутила в пальцах чашку, подняла ее и поставила на место, так и не пригубив.
– Потом, потихоньку, Марина стала что-то просить, – продолжила она. – Даже начала улыбаться. Это была такая победа! На ее первый день рождения с нами я купила ей фломастеры и альбом. Мариночка стала рисовать. Она очень хорошо рисовала, вы же знаете?
– Конечно, – кивнула Аня.
– Это все из-за ее отца. Он долго работал в нашем Темском музее, охранником. Хорошо разбирался в искусстве и часто брал Марину с собой на работу. Ну, когда было можно. Марина все это впитывала. Потом он оттуда ушел, стал работать в школе, вел кружок рисования и театр. И снова Марина при нем.
Чай очень сильно пах чем-то сладким и химическим. Эльвира, воспитательница Елисея, называла такие «чаями только для дарения», потому что ни один человек в здравом уме не станет это заваривать. Аня отхлебнула из чашки и решилась задать вопрос:
– А что случилось с ее родителями? Марина никогда не рассказывала.
Рита посмотрела на Аню и надолго замолчала. Когда та уже решила, что перешла черту и испортила весь разговор, женщина внезапно заговорила:
– Теперь уже не будет ничего плохого, если я расскажу. Понимаете, когда Паша, ее отец, сменил работу, он начал выпивать. Сначала не так чтобы совсем беда, но потом… Это все из-за школы. Ему там тяжело было, хоть он и говорил, что нравится. Видите, он зарабатывал меньше жены, и это его терзало. Да и приятель его, Макс… В общем, однажды Паша выпил и сел за руль. Они с Люсей вместе ехали. Был вечер, начался дождь, и Паша не справился с управлением. Их грузовичок упал с обрыва. Они не выжили.
– Мне очень жаль, – сказала Аня после некоторого молчания.
– Да… – протянула Рита. – Марина тогда была дома одна, она спала. Но как будто почувствовала, что что-то не так. Взяла игрушку и вышла на улицу, под дождь. Она прошла почти всю деревню, когда ее заметил сторож. Он сказал, что Марина молчала и дрожала. Тогда он отвел ее к себе, так было ближе, попытался дозвониться до Паши, не смог, сходил к ним домой… – Рита быстро провела рукой по глазам. – А потом, утром, их нашли. А дальше я уже рассказывала.
Аня молча взяла с тарелки пирожное. Сам воздух вокруг стал хрупким и звонким, готовым сломаться от случайного слова или движения. Аня затаила дыхание, чтобы не спугнуть. И Рита заговорила снова:
– Я очень старалась, чтобы Марина росла счастливой. Но у меня плохо получалось. Из-за Лешиной работы мы часто переезжали, и она не успевала находить друзей. Ей требовалось много времени, чтобы привыкнуть к другим детям и начать открываться. Но ее постоянно дергали из школы в школу, из кружка на кружок, и она так ничего и не полюбила, кроме рисования. Не хватало времени распробовать. Только здесь стало что-то получаться.
Аня почувствовала, что может понимающе улыбнуться.
– Марина была замечательной. Но очень скрытной, – сказала она осторожно. – Мы даже не знали, есть ли у нее парень.
Рита хихикнула, неожиданно для самой себя.
– Девочки всегда об этом думают, да? Вроде бы не было. Но точно я не знаю. Она со мной не откровенничала. Даже обидно.
– Да. Похоже, она не откровенничала вообще ни с кем… – протянула Аня задумчиво.
Вдруг щелкнул замок входной двери. Рита куропаткой взлетела с места.
– Леша пришел. Сегодня что-то рано…
Она опасливо поглядела на Аню, на накрытый стол и выскочила в коридор. Из-за неплотно закрытой двери донеслось ее щебетание:
– Привет, Лешенька! Что-то случилось?
– Ничего не случилось, домой пришел. А чем у нас так пахнет? Ты что, чаи гоняешь? И крошки на тебе. Хлеб, что ли, ела? С твоей-то талией? Ритка, ну ты даешь!
– Дорогой, у нас гостья…
Рита понизила голос. Они почти зашептались. Аня покосилась на дверь, потом тихонько выскользнула из-за стола. Быстро и бесшумно она прокралась к комнате, на которой не было картины, и заглянула внутрь.
Аня не ошиблась. Это была комната Марины. И это был совсем другой мир. Похоже, Рита здесь еще не прибиралась, а возможно, ей запретила полиция. Все
