грохотом и треском разлетелись по полу папки и электронный органайзер, чашка с блюдцем и его кейс.
– Ну почему я не могу заполучить тебя!– взорвался он и ударил кулаком по столу.
Никогда Алекс не был так взбешен и подавлен. Она, София Мэдисон, вырывала его сердце с корнем и сметала покой.
В кабинет влетела Вивьен, посмотрела на усыпанный бумагами пол, на Ахматова, склонившегося над столом, и взволнованно спросила:
– Мистер Ахматов, что случилось?
Алекс мгновенно взял себя в руки и уже с полной невозмутимостью оглянулся на секретаря.
– Все в порядке, Вивьен. Я поскользнулся. Принеси мне кофе и все бумаги на подпись. А потом можешь быть свободна.
– Ох, спасибо, сэр!– обрадовалась девушка и захлопала в ладоши.– Сегодня прилетает мой друг, и я успею его встретить. Вы просто чудо! С праздником вас…
И секретарь выпорхнула из кабинета, осчастливленная великодушием своего начальника.
***
Она не пришла. На часах было половина девятого, и Алекс нервно разгуливал по гостиной со стаканом бренди в руках. Он редко позволял себе выпить, потому что вел здоровый образ жизни и держал форму, но сегодня его нервы были на пределе, его душило нетерпение, разрывающая досада и страстное мучительное сознание своего бессилия. Он не мог не только забыть эту женщину, но и не мог снова завоевать ее. Ведь он чувствовал, что она вернулась из-за него, что крепость пала, и ему следовало это понять только по одному ее взгляду несколько дней назад. Но теперь столкнулись два самолюбия, и ни один не желал уступить. Ахматов устал изобретать хитрости, которые всегда выводили ее на чистую воду, он устал играть в игры, только для того чтобы заслужить каплю ее внимания, он выдохся в борьбе с самим собой. Все было в его жизни, но за свои тридцать три года он впервые чувствовал себя потерянным и неспособным достичь поставленной цели. Это была его самая сложная операция.
***
София была ошеломлена поступком Ахматова.
Но более всего ее мучила собственная глупость. Это был ее шанс признаться во всем ему, оставить свою глупую гордость и уязвленное самолюбие и управлять своей мечтой. Но она снова струсила.
Немного позже, когда привела чувства в порядок, она решительно засобиралась на встречу с Алексом. Но в самый последний момент неожиданно передумала и осталась дома.
«Это снова может оказаться ловушкой!– промелькнула мрачная мысль в ее голове.– Нет, Фисо. Ну зачем ты опять возвращаешься в прошлое? Какая же ты дура! Вот оно, у тебя в руках… и ты трусишь? Неужели это паранойя – все время думать о плохом! Может, я и сама не понимаю, что больна? Да, люди, которые долгое время живут в программном коде, сходят с ума… Ну уж нет! Что это еще за чушь?»
В терзающих размышлениях она обошла свою квартиру несколько раз, а когда взглянула на часы, ей в голову пришла единственно разумная мысль: «Да, именно так! Сейчас я лягу спать. А утром со свежей головой приду к нему и скажу все, как есть. Хватит этих бессмысленного, глупого спектакля!»
***
Наутро чувства улеглись. Тело было бодрым, а мысли находились в каком-то полудремотном состоянии. София шла на работу и боялась потерять это состояние отрешенности, чтобы снова не возникли какие-нибудь глупые мысли и не сбили ее с толка.
Но с толка ее сбил неожиданный слух, когда она еще не переступила порог своего кабинета. Ее молодая помощница, заядлая болтунья, с горящими от праздного интереса глазами сообщила своей подруге по телефону:
– Ты представляешь, у нашего Давида интрижка с собственной секретаршей…
София так и обомлела. У нее перехватило дыхание от того, насколько это мерзко прозвучало, а самое главное, вполне правдоподобно. В одну секунду мир снова перевернулся и стал черно-белым. Кровь буквально вскипела в венах от негодования и ярости. София взбешенно оглянулась и, не сдерживая эмоции, громко воскликнула на весь отдел:
– Кёрти, где отчеты за прошлый месяц? Чтобы немедленно они лежали у меня на столе!
Испуганная девушка тут же положила трубку и поднялась с места к стеллажам у стены. Все присутствующие недоуменно переглянулись, удивляясь несвойственному поведению начальницы, и притихли.
София ощутила на себе несколько десятков изумленных глаз и одумалась. Тяжело вздохнув, она окинула отдел более спокойным взглядом, смягчила выражение лица и сказала ровным тоном:
– Сегодня будет грандиозная проверка. Я очень нервничаю. Пожалуйста, не подводите меня.
София дернула дверь на себя и закрылась в кабинете.
Спустя несколько минут в кабинет вошла Кёрти. Она скованно положила папку с отчетами на край стола и замерла. София не замечала девушку, в бессильной злости нервно переваривая услышанное. Но через несколько секунд ее рассеянный взгляд коснулся черной папки, которую, не понятно зачем, принесла помощница, и София вопросительно перевела глаза на девушку.
– Это отчеты,– ответила Кёрти.
– Спасибо…
– Мисс Мэдисон, позвольте вам сказать?– несмело проговорила девушка.
София кивнула с отсутствующим видом.
– Если мы что-то делаем не так, вы только скажите нам все как есть, без утайки. Мы не обидимся и постараемся работать по-новому. Ведь с вашим приходом столько перемен…
В тот же момент мысли Софии прояснились, и на ее лице появилось такое выражение, будто она только что открыла невероятную истину.
– Ты совершенно права!– решительно кивнула София и поднялась с кресла.– Я все выскажу прямо, без церемоний…
Она тут же обогнула стол и вышла из своего кабинета, оставив Кёрти в еще большем недоумении.
***
Воздух наполнился томительным ароматом сирени, и Алекс, не оборачиваясь, понял, что в кабинет вошла Мэдисон. Он продолжал сидеть лицом к монитору и напряженно выжидал, что будет дальше.
– Проявите уважение и повернитесь ко мне!– возмущенно потребовала девушка и враждебно скрестила руки на груди.
Ахматов украдкой усмехнулся и с невозмутимым спокойствием на лице повернулся к ней.
– Доброе утро, мисс Мэдисон!
Мягкий, душевный голос и светлый открытый взгляд заставили Софию передумать и выразить накипевшее в менее агрессивной форме.
– Я пришла только для того, чтобы выразить вам свое недовольство тем, как вы поступаете со мной. Совершенно ясно, что вы страдаете безделицей и оттого смущаете всех вокруг себя. Я просила бы вас соблюдать этические нормы и прекратить всякое домогательство на рабочем месте. Мне нравится здесь работать, и я не собираюсь уходить только из-за того, что мы не находим общего языка. Надеюсь, я доступно изъясняюсь?
София напряженно сглотнула, и мысленно похвалила себя за то, что, пока произносила речь, ни разу не отвела от мужчины сурового взгляда и не смутилась.
Ахматов терпеливо выслушал девушку, медленно
