убивающего время. Она сидела на своем большом диване одна, завернувшись в плед, отключив телефоны и домофон, и питалась одним попкорном, тут же усыпала под звук телевизора и просыпалась, когда начинались утренние новости. Это были самые тошные, угрюмые и тупые выходные за всю жизнь. Она просто расклеилась.
А утром в понедельник София шла на работу мрачнее тучи. Она знала, что Ахматов уже вернулся из Вашингтона и, возможно, она даже встретит его в холле, но в мыслях было только одно – он ее не простит. А она никогда не простит себя.
Поднимаясь на свой этаж в лифте, София смотрела на свое угрюмое отражение в зеркале и задумчиво накручивала на палец пояс от жакета. «Я могла бы просто взглянуть на него еще разок… Только разок… Кому от этого станет хуже? Знаю – только мне, но мне и так уже некуда деваться от самой себя… Я только посмотрю на него, извинюсь и уйду».
Она смиренно нажала кнопку «Стоп» и вернула лифт на нужный этаж. Когда она вышла в холл и свернула к приемной Ахматова, что-то задрожало внутри. Это тоскливо сжималось ее сердце, и к глазам подступали слезы. Но София несколько раз вздохнула и прогнала их. Теперь было еще глупее лить слезы.
Она остановилась перед дверью. Отчего-то в груди возникло волнение и бросило в жар. Но София думала, что если в приемной она почувствует себя хуже, то просто не войдет к нему в кабинет и удалится. Однако в голову стали лезть совсем другие мысли, которые возрождали в ней надежду. «О, Господь, если ты меня еще не проклял, умоляю: прости мне мою глупость, не поселяй в его сердце холод и ненависть, дай мне благоразумия и терпения. Я хочу, чтобы он меня простил…»
Она выдохнула и, готовая вынести снисхождение или шквал упреков, или испытывающий и тяжелый взгляд, или молчаливое равнодушие, вошла в приемную. И вдруг ее оглушило от волнения, горячая волна прошлась по телу, когда она увидела его у стола секретаря. Она остановилась на пороге как вкопанная и не смела шелохнуться.
Ахматов сосредоточенно давал указания Вивьен. Рыжеволосая девушка стояла рядом и молниеносно фиксировала каждое его слово в блокнот.
Не моргая София смотрела на Алекса и с ужасом представляла, что он скажет ей в ответ на откровенность. Его стройные пальцы дирижировали в воздухе, он увлеченно говорил, а его чувственные губы вызывали дикое нетерпение коснуться их. Но София с замиранием сердца, едва дыша, не решалась что-либо сделать и только взволнованно любовалась им.
Неожиданно Вивьен оглянулась и, увидев девушку у раскрытой двери, вежливо спросила:
– Доброе утро, мисс Мэдисон, вы что-то хотели?
Вслед за Вивьен оглянулся и Алекс. И дрожь пробежала по его телу, только от одного ее взгляда – такого пылкого, откровенного и долгожданного. Он резко оборвал речь и замер. Только уголки губ напряженно дрогнули.
Вивьен перевела глаза с Софии на Ахматова, потом обратно и недоуменно сдвинула брови. Их взгляды были прикованы друг к другу неведомой силой, и между ними, словно между магнитами, сквозило напряжение.
– Мисс Мэдисон?– нерешительно окликнула секретарь. Но та не реагировала, даже не моргнула.– Мистер Ахматов?..
Но в этом пространстве были только двое – Алекс и София. Впервые он был глух и ощущал только, как учащается сердцебиение и живот сводит от томительного предчувствия будущего.
Секретарь осела на край стола и опустила блокнот с ручкой на колени. Эти двое вели себя необычно: странно-напряженные взгляды в полном молчании были не похожи на деловые отношения руководителей отделов. Вивьен неловко поежилась и сжала губы.
– Наверное, я должна что-то сказать?– еле слышно проронила София, не отводя глаз от Алекса и ощущая, как горит изнутри ее тело.
– Ты никогда не молчала так прекрасно!– опьяненный собственными чувствами и синим океаном ее глаз, пылко проговорил он.
И какая-то радостная и непонятная тревога охватила его, когда София вдруг тронулась с места и устремилась к нему. Он тут же шагнул ей навстречу и протянул руки. В одно мгновение их губы соединились в страстном, дурманящем поцелуе. Алекс крепко обнял Софию за талию одной рукой и приподнял над полом, а другой – нежно захватил ее затылок и боялся отпустить. А она вожделенно обхватила ладонями его лицо, трепетно лаская пальцами скулы, щеки, подбородок и поднимаясь к вискам, захватывая пряди волос и притягиваясь еще ближе всем телом, и не могла оторваться от его сладких, чувственных, требовательных и желанных губ, будто стремясь восполнить все то время, которое запрещала себе поддаться этому наслаждению.
Вивьен просто онемела от происходящего и, не веря своим глазам, не могла сдвинуться с места. Она широко раскрытыми глазами смотрела на мужчину и девушку и хлопала ресницами. Потом вдруг содрогнулась от зазвонившего телефона и, не отрывая глаз от страстно целующейся пары, поднесла трубку к уху.
– Д-а-а… ага… да… х-хо-рош-шо… Ми-мистер Ахматов, в-вас срочно вызывают на совещание,– с трудом выдавливая слова, сказала Вивьен.
Но ее никто не услышал. Мэдисон и Ахматов продолжали страстно целоваться, будто делали это впервые в жизни и не могли насладиться друг другом.
– Я люблю тебя…– на мгновение отрываясь от губ Алекса, шептала София и снова оказывалась во власти его губ.
– Я так люблю тебя…– шептал он в ответ и покрывал ее лицо поцелуями.
– Прости-те, сэр… но вас уже ждут,– с неловкостью выговорила Вивьен, но, снова не получив ответа, сползла с края стола и на носочках прокралась к выходу.– Вы, конечно, как хотите… Я лучше там подожду…
Секретарь вышла за порог и со смущенной улыбкой беззвучно прикрыла за собой дверь.
София оторвалась от губ Алекса, в волнении и тоскливом томлении спрятала лицо на его теплой груди. Ее щеки пылали от счастья и смущения.
Девушка робела, но Алекс хотел любоваться ее застенчивым румянцем, дрожащими от волнения губами и все поворачивал ее к себе, одновременно покрывая макушку и лоб ласковыми поцелуями. А она улыбалась и нежно терлась о его ладонь щекой.
– Бог мой, я с ума схожу по тебе…
– А я так люблю тебя…
– И я тебя,– умиленно улыбался он и трепетно прижимал девушку к груди.
– У тебя, кажется, встреча?– опьяненная счастьем, выдохнула она и приникла губами к его подбородку.
– Кажется,– растерянно ответил он, но это было уже не важно.
– А у меня началась проверка в отделе…
– И что же нам делать?– скользя горячей ладонью по затылку и шее Софии и испытывая головокружительное наслаждение от содроганий ее плеч, прошептал Алекс.– Я
