нам с ним придется перенести встречу, у меня появились срочные дела.
Он выходит, громко хлопнув дверью. Тишина. Тиканье часов. И звон в ушах от того, насколько мне теперь страшно выходить из кабинета.
Теперь я понимала, о чем шептались в столовой, почему бросали такие многозначительные взгляды и обидные фразы. Только подумать! Я – дорогая содержанка. Закрываю рот рукой, давя вырывающийся всхлип. Меня же теперь могут выпнуть из аспирантуры за аморальный образ жизни.
Даю себе несколько минут, чтобы прийти в себя, и выхожу в приемную. Там с довольным лицом сидит мисс Пуфти и припудривает лицо. Она улыбается совершенно противной широкой улыбкой:
– Ой, мисс Антис, – елейным голосом пропевает она. – А я вам тут информацию про банкет подготовила. Но вам, наверное, уже не нужно? Наверняка столько предложений уже поступило, да?
Проклятье! Мое самообладание дает трещину:
– А вы завидуете, что безродную аспирантку с ребенком оценили выше, чем вас? – подойдя к ней ближе выплевываю я. – Так я могу ваши контактики дать. Скажу, что у вас сложная жизненная ситуация, и вы готовы на ВСЁ. Хотите?
Даже под толстым слоем пудры заметно, как краска отливает от ее лица. Она не ожидала, что я могу дать отпор и что-то сказать. Я разворачиваюсь на каблуках и выхожу из приемной.
– Хабалка! – летит мне в спину.
Плевать. Я понимаю, что эта статья явно не обошлась без ее участия. Но доказательств никаких нет. А от знания и внутренней злобы толка никакого.
До лаборатории выбираю самые безлюдные коридоры, но даже там умудряюсь встретить тех, кто посмеивается мне вслед.
Понимаю, что, скорее всего, я накручиваю себя. Не могли все в академии прочитать эту газету. Но очень тревожно. Прижимаю к себе книги, будто пытаюсь ими отгородиться ото всех, а потом закрываюсь в лаборатории и разбираюсь с теми рецептами, что мне накануне дал ректор.
Так проще побороть волнение – уйти в работу и не думать о том, что мне еще как-то возвращаться обратно. По тем же коридорам. Мимо тех, кто что-то читал или слышал о том, чего нет и никогда не было. От этих мыслей внутри все равно все ноет от обиды и несправедливости.
Когда я открываю глаза от книги, за окном уже стемнело. От постоянного напряжения искусаны губы и затекла спина. Но работа оказывается проделана не зря. Каким бы жестоким я ни считала Рейнарда, после всего прочитанного я восхищаюсь ректором и его идеей.
Почему до этого никто не задумывался, что зверя можно слышать? Не только бояться его, но и понимать, дружить. Оказывается, информация об этом есть, но ее мало и она очень косвенная, раскиданная маленькими клочками по многим книгам. Главное – знать, где искать.
Радость и удовлетворение от результатов приглушают неприятное ожидание обратного пути, и я с легкой улыбкой выхожу из лаборатории.
С облегчением выдыхаю: в академии почти никого уже нет, студенты разбрелись по общагам, преподаватели – по своим комнатам. Никаких сплетен и обвинений. Тихо и спокойно.
Я уже поднимаюсь на свой этаж, когда слышу за спиной шаги. Оборачиваясь, вижу за собой преподавателя по темным искусствам. Он вежливо улыбается, я киваю в ответ.
Что-то внутри начинает неприятно ворочаться. Интуиция подгоняет меня идти быстрее, и я ее слушаюсь. Шаги следом за мной тоже становятся быстрее. Это напрягает еще сильнее, я передергиваю плечами.
До комнаты остается буквально один поворот и десять шагов, как на мой рот ложится горячая потная ладонь, и меня запихивают в темный, неосвещаемый закуток.
– Куда же ты бежишь? Сколько ты берешь за ночь? – хрипло спрашивает низкий, леденящий голос.
Глава 28. Тайное
Сердце подскакивает к горлу и сжимается. По телу прокатывается дрожь.
– Если бы я раньше знал, что тебя можно просто купить, я бы не мучился, – от этого голоса внутри все сотрясается от страха. – А то все строила из себя недоступную. Может, сочтемся подешевле? Ну, за все те поблажки, которые я тебе как светлой ведьме давал?
В памяти мгновенно всплывают занятия по темным искусствам. У меня совсем ничего не выходило. Он мне прощал мои промахи и вообще казался очень заботливым. Но я и подумать не могла, что…
Он всем телом плотно прижимает меня к стене и свободной рукой начинает поднимать подол платья. Я упираюсь руками в стену, пытаясь оттолкнуться. Но он многократно сильнее. Все, что у меня получается – это выпустить огромный, ослепляющий сгусток света и укусить преподавателя за руку.
Он грязно ругается, убирает руку, а я за это время успеваю закричать.
– Заткнись! – шипит он, прижимая меня сильнее к стене и снова прикрывая рот рукой. – Неужели ты думаешь, что после сегодняшней статьи кто-то поверит тебе, а не мне. А я всем расскажу, как ты вытягивала у меня деньги за…
Резко чувствую облегчение и то, что меня перестали прижимать. Его кисловатый запах тоже исчез. От того, что меня внезапно освободили, быстро сползаю на пол. Поджимаю ноги и с опаской оглядываюсь.
На полу скрючившись лежит нападавший. Все его тело окутано темной магией, а над ним возвышается ректор. Я всем телом ощущаю его гнев, будто свой. Что за ерунда? Вроде бы темная магия не должна передавать эмоции.
Но это факт. Я чувствую, что он прямо сейчас готов убить напавшего на меня. Ректор заносит руку с каким-то искрящимся плетением:
– Стой! – выкрикиваю я.
От волнения голос хрипит, говорить тяжело. Это заставляет ректора отвлечься и сбросить занесенное плетение.
– Я в порядке, – я пытаюсь встать на ноги, но получается это только тогда, когда я нахожу какой-то выступ в шершавой каменной стене. – Он ничего не сделал, только напугал.
Глаза ректора горят гневом, я очень боюсь, что его зверь может вырваться от силы эмоций. Но Темный действительно хорошо умеет его сдерживать. Что же тогда послужило причиной его трансформации в тот злополучный день?
Рейнард взмахом руки рассеивает свою магию, и преподаватель медленно поднимается на четвереньки, а потом, в этом же положении, даже не оглядываясь, пытается уползти. Темный хватает его за воротник и рывком поднимает на ноги.
Он оглядывается на меня:
– Я вернусь, – твердо и спокойно говорит он.
Я еле заметно киваю, и только после этого Темный уволакивает почти не сопротивляющегося преподавателя по коридору.
В тишине слышатся тихие, уверенные шаги, хлопок двери. И через несколько мгновений Рейнард возвращается.
Он замирает в паре шагов от меня, скользя взглядом, будто проверяя, все ли у меня в порядке. Волна адреналина сходит, и меня прошибает осознанием того, что могло сейчас случиться.
Пытаюсь пригладить волосы, но руки так дрожат, что я, кажется, только сделаю хуже. Судорожно вдыхаю и понимаю, что это мне сделать тоже сложно от того напряжения, которое сковывает все тело.
Мне на плечи ложатся теплые руки, а потом прижимают к себе. Меня окутывает
