от меня.
– Скоро, – спокойно ответил незнакомый голос слева.
Мужчина зашуршал чем-то бумажным, а затем раздалось осторожное звяканье – будто он что-то размешивает ложкой в стакане.
– И что с ней?
– Я просканировал – повреждений нет, только некритичное физическое истощение. Она слишком много пережила за короткое время, – обладатель незнакомого голоса подошёл ближе и встал прямо рядом со мной.
– Не слышу уверенности в твоём голосе, – хмыкнул герцог.
Заминка в несколько секунд мне почему-то не понравилась. Но я не успела поразмышлять на эту тему, потому что Ровенхолд вдруг спросил:
– Ты можешь привести её в сознание?
Чьи-то тёплые пальцы тут же коснулись моего запястья, и я едва не вздрогнула.
– Это ни к чему. Пульс в норме, – спокойно сказал неизвестный, и его рука исчезла. – Сейчас она просто спит.
Шаги отдалились, где-то рядом снова тихо звякнуло стекло.
– Я оставлю снадобье. Дашь ей, когда проснётся. Это поможет быстрее восстановить физические силы.
– А что с нервами? Как думаешь, она выдержит? – снова спросил маг, а я напряглась, потому что у меня в голове будто бы кто-то поскрёбся. Нет, не снаружи – изнутри. Ощущение было настолько противным, что я едва сдержала неприязненную гримасу.
Неизвестный мужчина коротко хмыкнул, снова приблизился ко мне и даже, кажется, наклонился, потому что его голос прозвучал прямо у меня над ухом:
– Если нет, то благодарить за это будем тебя, Горан.
Ровенхолд тяжело вздохнул.
– Не мне тебе объяснять, Рам, но у меня не было другого выхода. Я опоздал всего на минуту.
– Допустим, – прорычал незнакомец, и я даже представила, как он осуждающе покачал головой. – Но зачем нужно было потом тащить её через площадь прямо во время казни?!
– Это была случайность. И я её предупреждал, – повысил голос герцог. – Но главное, что у нас всё получилось.
Мужчины немного помолчали, а потом Ровенхолд спросил:
– Так что с её магией?
– Полное магическое истощение, – последовал короткий ответ.
Незнакомец снова отошёл. Что-то зашуршало, а затем последовал щелчок, как будто закрылся замо́к на чемоданчике.
– Магия восстановится, когда она отдохнёт?
Что-то опять поскреблось прямо в мозге. Мышь? Что за ерунда?
– Об этом пока ещё рано говорить. Сначала нужно восстановить тело, – незнакомец сделал несколько шагов и остановился.
Справа от меня послышался звук отодвигаемой мебели. Герцог встал и проследовал за своим собеседником.
– Разве ты не будешь подпитывать её магией?
– На сегодня я закончил. Загляну завтра в это же время, проверю её физическое состояние, – сказал незнакомец и после секундной заминки спросил: – Проводишь меня?
– Конечно, – ответил маг.
Тихий скрип дверных петель сообщил мне, что мужчины ушли.
Ещё несколько секунд я лежала неподвижно, чутко прислушиваясь к звукам снаружи, а потом немного приоткрыла глаза и осмотрелась.
Никого.
Я лежала в кровати в небольшой, но уютной комнате. Обстановка была скромной: шкаф у дальней стены, по центру круглый стол, прикроватная тумбочка слева от меня и деревянный резной стул, на котором до этого сидел герцог, справа.
За небольшим окном, занавешенным цветастым тюлем, медленно сгущались сумерки.
Комната освещалась небольшим артефактом, прикреплённым к центру потолка. Одним из тех, что заряжают от энергетических кристаллов. Ворованное электричество, если говорить языком моего мира.
Глубоко вздохнув, я провела ладонью по лицу. Противная мышь в голове наконец-то перестала скрестись, и мозг прояснился.
Конечно, жаль, что всё произошедшее – попаданство, тюрьма, побег, казнь – мне не приснилось, но теперь уже ничего не попишешь.
От последнего воспоминания вздрогнула. Нет, то, что произошло на площади, всё же лучше буду считать сном.
– Марго… – тихо позвала я. – Ты здесь?
"Да", – так же тихо откликнулась девушка.
Я облегчённо выдохнула и прошептала:
– Ты знаешь, где мы?
"В каком-то частном доме. Кажется, на окраине столицы".
– Понятно, что ничего непонятно, – усмехнулась я. – Не знаешь, что от тебя нужно Ровенхолду?
"Нет", – она грустно вздохнула.
Я почесала нос, как обычно делала в минуты глубокой задумчивости, когда пыталась найти решение проблемы, к которой вообще не понимала как подступиться.
– Значит, ты тоже потеряла сознание вместе со мной?
"Нет, – усмехнулась она. – Не теряла. Я вообще выяснила, что не нуждаюсь ни в еде, ни в отдыхе..."
Приподняв край одеяла, я хотела встать, но хмыкнула и положила одеяло на место. Кто-то меня конкретно так переодел. Даже боюсь себе представить, кто. И что при этом пережила Марго. Предстать голой перед незнакомым мужчиной и в нашем-то мире далеко не каждая сможет, что уж говорить о молодой невинной девушке?
Вспомнив разговор мужчин, я осторожно спросила:
– Ты ощущаешь магию?
"Обычно – да, но сейчас я чувствую себя как было в Зачарованном лесу. Её нет", – голос прозвучал тихо и печально.
– Тебя это пугает?
"Это странно, ведь мы не в лесу, и здесь она должна быть. В доме у феи она была… Но, возможно, так и ощущается полное магическое истощение. Я не знаю. Ни с кем из моих знакомых магов такого никогда не происходило. Ведь, чтобы полностью истощиться, нужно было сделать что-то из ряда вон выходящее. Но мы ведь ничего не делали… Может, так подействовали антимагические плети? Вычерпали из тела весь ресурс? Я не знаю…" – задумчиво произнесла она.
Я тоже не знала ответ. И ничего необычного в себе не ощущала – ни тепла, ни энергетических волн. Ничего.
– Обещаю, что постараюсь вернуть тебе твоё тело и магию, – клятвенно заверила её.
А себе – свою жизнь, добавила про себя. Жутко хотелось сбежать из мною же придуманного мира, где людей убивают таким страшным способом.
Я содрогнулась от воспоминаний и попыталась выкинуть их из головы.
Ну да, я убивала на страницах книг, но в тексте это никогда не выглядело так кроваво и... не воспринималось так реалистично, как оказалось в жизни.
Не знаю, как теперь смогу спать по ночам. Наверное, только с включённым торшером и орущей в наушниках музыкой.
Осталось только найти способ вернуться в свой мир и в своё тело.
В то, что это невозможно, я верить отказывалась. Раз уж начала рвать клише, то чего мелочиться? Буду рвать его по всем фронтам.
В голову тут же полезли глупые шутки про неудачливых попаданок. И я улыбнулась. Потому что больше ничего не оставалось. Если перестану быть собой – вздорной
