самопроизвольно скользнул вниз, и я увидела: обтягивающая ткань его штанов не оставляла сомнений. Четкий, внушительный рельеф выдавал сильное, ничем не прикрытое возбуждение. Оно было таким же откровенным и уверенным, как и он сам. Я отпрянула от стола, как от раскаленного металла. Его демонстрация, этот наглый, откровенный жест, перевернул все внутри. Стыд, замешательство и дикое, неконтролируемое возбуждение смешались в один клубок, сдавив горло.
Я больше не могла думать. Не могла дышать. Единственным ясным импульсом было — бежать.
Я резко развернулась и почти побежала к выходу, бросив на столе свой нетронутый поднос с едой. В ушах стучала кровь, заглушая любой другой звук. Я чувствовала его взгляд на своей спине, горячий и торжествующий, но не оборачивалась.
Дверь столовой захлопнулась за мной, и я прислонилась к холодной стене коридора, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Перед глазами все еще стоял тот самый образ — четкий, неприличный, вызов, брошенный мне в самой примитивной форме. Он выиграл этот раунд. Безоговорочно. Он заставил меня бежать.
Глава 8. Напряжение нарастает
Делать нечего, пойду в комнату... поем позже... когда этотуйдетс территории столовой.
Я почти бегом зашагала по коридору, сжимая сумку так, что костяшки пальцев побелели. В голове стучала одна и та же мысль, унизительная и невыносимая:
Боже, он видел!
Мой взгляд, абсолютно непроизвольный, против моей воли, сам сорвался вниз. Он скользнул по плоскости его живота и уперся прямо в его член. В тот самый четкий, внушительный контур, безжалостно выпирающий под тканью штанов. Он был большим, твердым, и мое тело отозвалось на этот вид мгновенной, постыдной волной жара.
И он это видел. Видел, как мои зрачки на миг расширились, как я резко сглотнула. Он поймал мой взгляд и прочитал в нем все — шок, стыд, и то самое, предательское возбуждение, которое тут же заставило сжаться низ моего живота.
Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, закрыв лицо руками. Жар стыда был таким сильным, что, казалось, можно обжечься. Он теперь уверен. Уверен, что победил, выставив напоказ свой член. И уверен, что я... я реагирую на это. Что мое тело откликается на его самый примитивный, самый мощный сигнал.
Я легла на кровать и уткнулась лицом в подушку, пытаясь задохнуться от стыда. Каждый раз, как я закрывала глаза, передо мной вставал тот самый четкий контур его члена под тканью штанов. Боже, какой кошмар...
И тут в дверь постучали. Наверное, Дана, проверить, как я. Не вставая, я крикнула:
— Войди.
Скрип открывающейся двери, шаги... но слишком тяжелые для Даны. Я обернулась, все еще лежа на кровати.
В дверном проеме стоял Рей. В его руках был мой брошенный поднос с едой. Его взгляд, горячий и оценивающий, медленно прополз по моей фигуре, по моим ногам в этой дурацкой короткой юбке, по моей груди, прижатой к матрасу.
— Еду принес, — его голос прозвучал низко и бархатисто. — А то тебе ведь подкрепиться надо... после такого напряженного утра.
Он вошел внутрь. Без приглашения. Дверь с щелчком закрылась за ним, и воздух в комнате мгновенно стал густым, тяжелым, трудным для дыхания. Я резко встала, инстинктивно потянув юбку вниз, пытаясь прикрыть оголенные бедра. Он усмехнулся, поставив поднос на тумбочку. Его глаза снова задержались на мне, на том, как я сижу, на моих бедрах.
— А попка-то классная, ледышка, — протянул он, и в его голосе зазвучала знакомая, опасная нотка.
Он стоял, упираясь взглядом в меня, а я чувствовала, как под этим взглядом закипает кровь. Стыд медленно сменялся чем-то другим — дерзостью, желанием дать отпор.
— У тебя что, привычка врываться в чужие комнаты без спроса? — я подняла подбородок, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Только когда кто-то сбегает, не закончив разговор.
— Я все сказала.
— Нет, — он покачал головой, его глаза сверкали. — Ты только начала. Твой взгляд сказал куда больше, чем слова.
Он был уже в двух шагах. Я чувствовала его запах. Сердце бешено колотилось, предупреждая об опасности, но тело... тело будто тянулось к нему.
— Мой взгляд был ошибкой, — выдохнула я.
— Ошибкой? — он фыркнул. — Это была самая честная твоя реакция за все время. Ты посмотрела на мой член и возбудилась. Признай это.
— Нет!
— Врешь, — он оказался прямо передо мной. Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. Прикосновение было легким, как пух, но от него по всему телу пробежали мурашки. — Ты вся дрожишь. И пахнешь... боги, как ты пахнешь.
Я отшатнулась, вставая с кровати, пытаясь создать дистанцию.
— Уйди, Рей.
— Не хочу, — его ухмылка стала шире. — И ты не хочешь. Иначе твое сердце не било бы такую дробь. Иначе ты не смотрела бы на меня так, будто ждешь, что я тебя поцелую. Или сделаю что-то еще.
Он был прав. Черт возьми, он был прав. И это бесило больше всего. Я сжала кулаки, готовая броситься в бой, но он опередил меня. Одним быстрым движением он закрыл оставшееся между нами расстояние, обхватил мою талию и прижал к себе. Его тело было твердым и горячим. Его возбуждение, которое я видела раньше, теперь упиралось в мой низ живота, и от этого сознание поплыло.
— Признай, — прошептал он, прижимаясь губами к моему виску. — Признай, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.
Я оттолкнула его, собрав все свои силы. Ладони уперлись в его грудь, и он отступил на шаг, но не от злости. В его глазах вспыхнул азарт, будто он только этого и ждал.
— Нет, ты чертов извращенец! — выкрикнула я, дрожа от ярости и от того, как мое тело предательски горело там, где он только что касался.
Он рассмеялся — низко, по-волчьи.
— Извращенец? — он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к кровати. — Нет, ледышка. Я — волк. А ты... — его взгляд скользнул по мне с ног до головы, заставляя кровь приливать к коже, — ты волчица. Играешь в стыдливую овечку, но внутри тебя горит тот же огонь. Тот же зов.
— Я не...
— Не ври! — его голос прозвучал резко, властно. Он снова оказался прямо передо мной, его тело излучало жар и
