Не как обвинение. Как констатацию факта.
Я простонала в ответ, сжимая телефон.
— Это ужасно. Он это знает. Он все видит, все чувствует! И он пользуется этим. Он говорит эти... эти вещи, и я не могу... я не знаю, что делать!
— Дыши, подруга, дыши, — ее голос стал мягким, успокаивающим. — Он играет грязно. Он нажимает на самые простые кнопки. Но ты сильнее. Ты же Лиля Теневая, черт возьми!
— Я не чувствую себя сильной, — призналась я, глядя на свои дрожащие руки. — Я чувствую себя... игрушкой. И самое противное, что часть этой игрушки... хочет, чтобы он продолжал играть.
— Это инстинкт, Лиль. Зов. Ты не виновата. Но ты можешь его контролировать. Ты должна.
Я глубоко вздохнула, пытаясь впитать ее уверенность.
— Я заказала у Макара лунный камень. Для кулона.
— Вот! Отлично! — в голосе Даны снова появилась энергия. — Усиливай защиту. А пока... может, ко мне придешь? Посидим, поболтаем. Отвлечешься.
— Да, — с облегчением согласилась я. — Приду. Сейчас.
Положив трубку, я еще раз глубоко вдохнула. Дрожь понемногу отступала. Дана была права. Я не была беспомощной жертвой. Я была в осаде, да. Но у меня были союзники. И планы по укреплению обороны. Как только новый оберег будет готов, Рей Багровый узнает, что с белой волчицей шутки плохи. Даже если эта волчица сама не до конца в это верила.
Я зашла в комнату к Дане, и меня обняла атмосфера невероятного уюта. Воздух был наполнен ароматом свежезаваренного чая и чем-то домашним, спокойным. То, что нужно после урагана по имени Рей.
— Мята, — сказала Дана, пододвигая ко мне кружку и усаживаясь рядом на кровать. — Успокаивает нервы.
Я взяла чашку, чувствуя, как тепло проникает в мои все еще ледяные пальцы. Мы сидели молча, и это молчание было лечебным.
— Все будет хорошо, Лиль, — наконец тихо сказала она. — Да, он твоя пара. Да, это чертов зов. И да, — она сверкнула на меня своими карими глазами, в которых читалась и поддержка, и лукавство, — он тебе нравится. Только дурак не заметит, а Рей совсем не дурак.
Я опустила глаза в кружку, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Отрицать это было бесполезно. Не перед ней. И не перед самой собой.
— Он... невыносимый, — прошептала я.
— Ага, — согласилась Дана. — Но, скажи честно, было бы тебе интересно, если бы он был пай-мальчиком, который приносит тебе цветы и читает стихи?
Я фыркнула, но мысленно представила это. Скучно. Невыразимо скучно. Рей был... бурей. Опасной, непредсказуемой, но живой.
— Видишь? — она улыбнулась, поняв мое молчание. — Просто... дай себе время. Не борись с этим так яростно. Может, это и есть твой путь? Только, ради всех богов, — она сделала серьезное лицо, — пусть он сначала научится вести себя как цивилизованное существо, а не как пещерный троглодит.
Я рассмеялась, и это был настоящий, легкий смех, впервые за этот день.
— Спасибо, Дан.
— Не за что. Теперь пей свой чай. И рассказывай, что он такого похабного на этот раз сказал. А то я в своей комнате только обрывки слышала.
И я рассказала. Сначала смущенно, потом все более раскованно. И с каждым словом груз на душе становился легче. Потому что иногда все, что нужно, — это подруга, кружка чая и возможность назвать наглого рыжего волка самыми неприличными словами, какие только придут в голову.
— Кстати, Лиль, в пятницу Хэллоуин, помнишь? — перевела тему Дана, видимо, решив, что о Рэе я уже наговорилась. — Костюм уже выбрала? Надо заказать, а то все хорошие раскупят.
— Ой, я забыла... — призналась я, с облегчением переключаясь на что-то нормальное, земное. Праздник. Просто праздник.
— Хи-хи, — подмигнула Дана. — Я пойду в образе ведьмы. Классика, но с изюминкой. А ты?
Я задумалась на секунду. Мысль о чем-то мрачном и отстраненном вдруг показалась очень привлекательной.
— Хм... Может, в виде мертвой медсестры? Как в том фильме ужасов? — предложила я. — С окровавленным халатом и огромным шприцем.
— Воу! — глаза Даны загорелись. — Это шикарно! Погоди, загуглю костюм... О, вот! И цена нормальная. Заказываю?
— Давай, — кивнула я, и на душе стало чуть легче.
Мы погрузились в обсуждение деталей — какой оттенок «крови» будет смотреться убедительнее, как сделать макияж жутким, но при этом стильным. Это была такая нормальная, глупая, девичья болтовня, в которой не было места ни клановым распрям, ни древним зовам, ни наглым рыжим волкам. Всего лишь наряд на один вечер. Возможность примерить на себя другую личину. Спрятаться.
За обсуждением костюмов и другими, нарочито легкими темами, пролетел день. Рэй больше не писал. Эта тишина была неестественной, звенящей, и от этого становилось только хуже. Я ловила себя на том, что взгляд сам скользит к телефону, ожидая вибрации, нового номера, очередного его выпада.
Дана, сидя напротив и доедая печенье, наблюдала за мной. Она видела эти метания, это напряжение.
— Лиль, — наконец сказала она, откладывая крошки. — А чего ты сама не напишешь?
Я вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.
— Я? Ему? Зачем?
— Ну, не знаю... — она пожала плечами. — Спроси, как он. Простую смс. Типа «Как ты?» или «С синяком все нормально?».
— Я не могу! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала паника. — Это же... это будет сигнал. Что я сдалась. Что я бегу за ним.
— Или сигнал, что ты не безразлична, — мягко парировала Дана. — Что ты, знаешь ли, человек, а не ледяная статуя. Он же тоже, наверное, сейчас сидит и чешет затылок, гадая, не сломал ли он все окончательно.
Я уставилась на свой телефон, как на гремучую змею. Простая смс. Всего несколько слов. «Как ты?». Это же ничего не значит. Ну, почти ничего. Но внутри поднималась буря. Написать ему первой? После всего, что было? После его наглости, его похабщины, его... его поцелуя?
Рука сама потянулась к телефону. Пальцы зависли над клавиатурой. Сердце колотилось где-то в горле.
— Боюсь, — прошептала я.
— Знаю, — кивнула Дана.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и... напечатала.
«Как твой синяк?»
Я послала сообщение прежде, чем передумала, и швырнула телефон на кровать, словно он мог взорваться. Теперь
