оставалось только ждать. И бояться. И надеяться. Ответ пришел почти мгновенно. Словно он не просто ждал, а сидел, уставившись в экран, с телефоном в руке.
«Царапина. Думал, тебя больше волнует другое место.»
Я ахнула и из горла вырвался что-то среднее между смешком и стоном. Дана, увидев мое выражение лица, тут же подскочила и заглянула в экран.
— Ох, — фыркнула она, качая головой. — Ну, по крайней мере, он... последователен.
Мои пальцы снова зависли над клавиатурой. Что ему ответить? Возмутиться? Сделать вид, что не поняла? Или... или продолжить эту опасную игру?
«Может, и волнует. Но ты же не покажешь.»— отправила я, прежде чем страх успел парализовать меня.
На этот раз пауза затянулась на несколько секунд. Я почти чувствовала его напряжение по ту сторону экрана.
«Сейчас не покажу. Позже. Когда ты растаешь. Но могу описать. В деталях.»
От этих слов по телу пробежала смесь шока и пьянящего возбуждения. Он не отступал. Он поднимал ставки.
— О, боги, — прошептала Дана, смотря на меня с широко раскрытыми глазами. — Ты сама напросилась.
Я знала, что она права. Но отступать было уже поздно. Линия была пересечена. И теперь я должна была решить, хочу ли я идти до конца.
— Черт, что я ему написала? — я прошептала, сжимая виски. Телефон лежал на кровати, как улика. — Зачем я сказала, что он не покажет... Я точно сдвинулась. Я извращенка.
Дана села рядом и положила руку мне на плечо.
— Ты не извращенка, — сказала она твердо. — Ты... заинтересована. И он это знает. И играет на этом. Он как будто дергает тебя за ниточки, а ты не знаешь, то ли порвать их, то ли... потянуть в ответ.
— Но это же неправильно! — я закрыла лицо руками. — Так себя не ведут. Приличные девушки не пишут парням... такое.
— А кто сказал, что ты должна быть «приличной девицей»? — Дана фыркнула. — Ты — волчица. И он — волк. У вас свои правила. И, по-моему, они сейчас устанавливаются где-то на уровне «кто кого переупрямит и перевозбуждит».
Ее слова были шокирующе откровенны и... чертовски точны. Это была игра. Опасная, непредсказуемая, но игра. И я только что сделала свой ход. Неосторожный, дерзкий, но ход.
Я медленно опустила руки и посмотрела на телефон.
— И что теперь? Ждать, пока он «опишет в деталях»?
— Ага, — кивнула Дана, и в ее глазах блеснул азарт. — Или... сделать следующий ход. Сказать, что словами - это для слабаков. Или просто смайлик отправить. Доведи его до белого каления. Раз уж начала, иди до конца.
Я сглотнула. Идти до конца... Это было страшно, но и безумно заманчиво.
Я взяла телефон. Палец дрожал, но я заставила себя написать и нажать на "отправить".
«Слова — это для слабаков.»
Я отправила сообщение и отшвырнула телефон, как раскаленный уголь. Теперь он знал. Игра была официально объявлена. И я была готова к войне.
Ответ пришел мгновенно. Не текст. Фото.
Я открыла его, и воздух застрял в легких.
На снимке был Рей. Сидел он, судя по всему, на кровати в своей комнате. Верхняя часть тела была обнажена. Снятая майка лежала рядом. Взгляд сразу же выхватил мощный рельеф мышц живота, те самые «царапины» на смуглой коже... и ту самую, предательскую дорожку темных волос, что от пупка уверенно уходила вниз, за линию низко сидящих спортивных штанов. Ткань сильно натянулась в определенном месте, оставляя мало сомнений в том, что происходило у него в голове... и не только.
Мои глаза чуть не вышли из орбит. Я издала какой-то бессвязный звук.
Дана, заглянув через плечо, фыркнула, а затем громко рассмеялась.
— Ну что, «слова для слабаков», говорила? — она хихикала, тыча пальцем в экран. — Боже, он... он прям не церемонится! Дорожка-то какая уверенная! Четко нацеленная!
Я швырнула телефон на кровать и прикрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам разливается огненная волна стыда... и дикого, непозволительного возбуждения. Этот наглец! Он просто... взял и выложил все свои козыри! Без единого слова!
— Что мне теперь делать? — простонала я в ладони.
— Что делаеть? — Дана перестала смеяться, ее голос стал деловым. — Ты делаешь ход! Ты же не собираешься сдаваться? Он бросил тебе вызов. Визуальный. Так ответь тем же! Ну, или... смайликом. Оскорбительным.
Я медленно опустила руки. Она была права. Бежать или краснеть — значит проиграть. А я... я уже вошла во вкус.
Я подняла телефон. Рука дрожала, но я заставила себя успокоиться. Я не стала ничего писать. Я просто сделала селфи. Не откровенное, нет. Я прищурилась, слегка наклонила голову, и... легонько прикусила нижнюю губу. Выражение было на грани вызова и обещания. И отправила.
Война продолжалась. И на этот раз я стреляла не менее точно. Прошло несколько томительных минут, в течение которых я не могла оторвать взгляд от экрана, а Дана ходила по комнате, словно тигр в клетке.
— Он думает, — констатировала она. — Или... занят чем-то, глядя на твое фото.
От этой мысли по моей спине пробежали мурашки. Наконец, телефон завибрировал. Не фото. Голосовое сообщение.
Я сглотнула и нажала play.
Сначала было только тяжелое, ровное дыхание. Потом его голос, низкий, с густой, бархатной хрипотцой, которая заставила сжаться все мое нутро.
«Прикусить решила? Хорошо... Очень хорошо. Напоминаешь волчонка, который зубы пробует. Мило. Но знаешь, что бывает, когда волчонок играет со взрослым волком?»
Пауза. Я могла почти слышать, как он ухмыляется.
«Его переворачивают на спину. И заставляют скулить. По-настоящему.»
Сообщение оборвалось. Было так тихо, что я слышала, как бьется мое сердце. Дана замерла у окна, ее глаза были круглыми.
— Охренеть, — выдохнула она. — Это... это уже не флирт. Это... ультиматум.
Я не ответила. Я слушала сообщение еще раз. И еще. Его голос делал с моим телом то, чего не делали даже его фото. Он был в моей голове. Грубый, властный, соблазнительный. Мои пальцы сами потянулись к кнопке записи. Я не думала. Я действовала на инстинктах, на том темном, ответном вызове, что он всколыхнул во мне.
Я поднесла телефон к губам. И прошептала всего три слова, прежде чем отправить:
«Попробуй. Если сможешь.»
Дана ахнула.
— Лиля! Ты с ума сошла? Это же прямая провокация!
Я посмотрела на нее. И улыбнулась. Впервые за этот
