силу. — Я чувствую твой запах. Чувствую, как бьется твое сердце. Ты хочешь, чтобы я взял тебя. Здесь. Сейчас. Чтобы я заставил твое тело кричать от удовольствия, а не от злости.
Его слова были как удар кнута. Грубыми, откровенными, они срывали все покровы, обнажая ту самую, постыдную правду, которую я пыталась загнать поглубже.
— Я не твоя добыча, — прошипела я, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Нет, — согласился он, и его рука снова легла на мою талию, на этот раз мягче. — Ты не добыча. Ты - вызов. Ты - моя пара. И я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Пока не услышу, как ты стонешь мое имя, а не оскорбляешь меня.
— Ты меня бесишь! — вырвалось у меня, и в этом крике была не только злость, но и отчаянная попытка сбросить с себя это наваждение.
Вместо ответа он резко наклонился и впился губами в мое плечо. Не укусил, нет. Я ахнула, отскакивая, и спина уперлась в стену. Бежать было некуда.
— И ты меня бесишь, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и хриплый. — Своими упрямыми глазами. Своими губами, которые врут. Своим телом, которое горит для меня, а ты это отрицаешь. Одна его рука все так же держала меня за талию, а вторая поднялась, и большим пальцем он провел по моей нижней губе. Электрический разряд прошел от этого прикосновения до самых пяток.
— Хватит врать, Лиля.
И тогда во мне что-то сорвалось. Все эти дни напряжения, страха, злости и этого чертового, необъяснимого влечения вырвались наружу. Я рванулась вперед, вцепилась пальцами в его волосы и притянула его лицо к своему. Наш поцелуй не был нежным. Это было столкновение. Битва губ, зубов и языков. В нем была вся моя ярость на него, на себя, на эту ситуацию. Я кусала его губы, а он отвечал тем же, его руки схватили меня за бедра и приподняли, прижав к стене.
Мы дышали в унисон, тяжело и прерывисто. Когда мы на секунду оторвались, чтобы перевести дух, он прошептал, прижимаясь лбом к моему:
— Вот видишь. Гораздо лучше, чем кричать.
Я оттолкнула его с такой силой, на какую была способна. Не ожидавший этого, он отшатнулся, и в его глазах мелькнуло удивление, прежде чем в них снова вспыхнул знакомый огонь. Я не дала ему опомниться, буквально вытолкав его за дверь и захлопнув ее перед самым носом. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
Прислонившись спиной к дереву, я тяжело дышала. Губы горели, тело дрожало от выброса адреналина и... чего-то еще. Чего-то, что требовало, чтобы я открыла дверь и втянула его обратно.
Нет.
Я оттолкнулась от двери, сердце бешено колотясь.Трава...Мне срочно нужно обновить траву в кулоне. И усилить его лунным камнем. Защита, которую я так уверенно носила, дала трещину. Нет, не трещину — брешь. Его настойчивость, его зов, его проклятая способность видеть меня насквозь — все это разъедало мои барьеры, как кислота. Я лихорадочно открыла шкатулку, где хранились запасы. Руки дрожали, рассыпая серебристые листья полыни и темные колючки чертополоха. Запах, некогда такой успокаивающий, теперь казался слабым, беспомощным против бури, которую вызывал во мне Рей Багровый.
Лунный камень.Нужен был лунный камень, чтобы стабилизировать барьер, сделать его не просто щитом от «зова», а стеной против него. Против его взгляда, его ухмылки, его прикосновений, которые прожигали память на моей коже. Я сжала в кулаке старый кулон, чувствуя, как его прохлада смешивается с жаром моей ладони. Это была не просто магия. Это было объявление войны. Он хотел сломать мою защиту? Что ж, посмотрим, сможет ли он пробить стену, усиленную самой луной.
Дрожащими пальцами я взяла телефон. Адреналин все еще пульсировал в висках, смешиваясь с остатками ярости и темным, липким следом его прикосновений. Мне нужна была не просто защита. Мне нужен был щит нового поколения.
Я написала Макару. Кратко, по делу, без лишних объяснений. Он их все равно не стал бы слушать.
«Макар, можешь достать небольшой лунный камень?»
Ответ пришел почти мгновенно. Его реакции всегда были молниеносными, когда дело касалось логистики или потенциальной угрозы.
«Для чего?»
Я замерла. Сказать правду? «Чтобы тот рыжий маньяк перестал сводить меня с ума»? Нет. Макар либо проигнорирует это как «иррациональный фактор», либо, что хуже, примет меры. А меры Макара могли быть радикальными.
«Для оберега. Старый, похоже, теряет эффективность.»
Не ложь, но и не вся правда. Идеально.
На другом конце повисла пауза. Я почти физически ощущала, как его аналитический процессор перебирает варианты.
«Согласованно. Лунный камень обладает стабилизирующими и барьерными свойствами. Логично. Будет у тебя через два часа.»
Я выдохнула с облегчением. Два часа. Мне нужно было продержаться два часа, не поддаваясь на провокации и не вспоминая, как его тело прижималось к моему.
Я отложила телефон и снова взглянула на разложенные на столе травы. Полынь, чертополох, корень мандрагоры. Раньше их запах был мне опорой. Теперь он казался слабым, почти ностальгическим. Как детское одеяло против пули. Но лунный камень... он был другим. Холодным, безжалостным, как сама луна. Он не успокаивал. Он ограждал. Именно это мне и было нужно. Не умиротворение, а крепость.
И пока я ждала, я мысленно возводила стены. Кирпичик за кирпичиком. Вспоминая каждую его наглую ухмылку, каждый похабный намек.
Рэй ушел. Я кожей ощущала пустоту за дверью. Его тяжелая, напряженная энергия, что давила на меня все это время, исчезла. Но внутри все еще бушевала буря. Меня била мелкая, предательская дрожь — от ярости, от унижения, от невыносимого возбуждения, которое он так ловко разжег и оставил тлеть. Я не могла оставаться одной с этими мыслями. С этим телом, которое все еще помнило его руки, его губы, его член, прижатый к моему животу.
Я набрала Дану.
— Лиля? — ее голос прозвучал встревоженно. — Ты в комнате? Я слышала, там... шум был.
— Он... он был у меня в комнате, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул.
— Что?! — на том конце чуть не взвизгнули. — Рей? В твоей комнате? Как он... Лиля, ты в порядке? Он тебя не...?
— Нет, нет, — я быстро перебила, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. — Я его выгнала. Но он... он такой наглый, Дан! И я... — я замолчала, не в силах выговорить самое постыдное.
— Ты возбудилась, — тихо закончила за меня Дана.
