тактильным напоминанием — у меня есть защита. Я не безоружна.
Ровно в 18:50 я вышла из комнаты. Сердце все равно колотилось, предательски выдавая мое волнение, но внешне я была спокойна. Вернее, я старалась изо всех сил имитировать спокойствие.
Я шла по коридорам, и с каждым шагом моя решимость крепла. Он думал, что может диктовать условия? Что его наглость и животная уверенность собьют меня с толку? Нет уж. Сегодня он увидит не растерянную «ледышку», а Лилю Теневую. Такую же упрямую, расчетливую и опасную, как и он сам.
Я вошла в библиотеку. Воздух пах старыми книгами и тишиной. Я направилась к условленному месту - уединенному углу на втором этаже, заставленному стеллажами с алхимическими трактатами. И уже издали увидела его. Он сидел за одним из столов, откинувшись на спинку стула. На нем была простая темная футболка, обтягивающая мощные плечи, и такие же темные штаны. Он не пытался выглядеть нарядно, но в его непринужденной позе, в том, как он медленно перелистывал страницу какого-то массивного тома, была та самая, раздражающая уверенность хищника, знающего, что добыча сама придет к нему. Он поднял голову. Его зеленые глаза встретились с моими, и в них промелькнула тень удивления, быстро сменившаяся знакомым оценивающим блеском. Он окинул взглядом мой мешковатый наряд, и на его губах появилась та самая, наглая ухмылка.
— Ого, — тихо произнес он, когда я подошла и села напротив. — Новый образ, ледышка? «Неприступная крепость»?
Я тут же отрезала, глядя ему прямо в глаза, не давая ухмылке разрастись:
— Умение видеть есть. Называется «практичная одежда для работы». Или ты привык, чтобы девушки перед тобой в кружевах расхаживали?
Его брови поползли вверх. Он явно ожидал смущения, оправданий, а не ответной колкости. Ухмылка не исчезла..
— Кружева... — он протянул слово, его взгляд скользнул по моему свитеру, будто пытаясь заглянуть под ткань. — Интересная мысль. Но нет. Предпочитаю... сложности. Чем прочнее стены, тем слаще их падение.
Он отложил книгу и наклонился через стол, сокращая дистанцию.
— Но давай начнем с падения моего среднего балла по химии. Где наш драгоценный опыт?
Я достала конспект, стараясь, чтобы руки не дрожали. Его близость, его запах - чистый, с легкой ноткой его шампуня и с тем самым диким подтоном все еще действовали на меня как наркотик.
— На странице сорок седьмой, — сказала я, открывая тетрадь и отодвигая ее на середину стола, создавая символическую нейтральную полосу. — Начнем с расчетов.
Он посмотрел на тетрадь, потом на меня. В его глазах читалось любопытство. Игра началась. И на этот раз я была готова. Он аккуратно ткнул пальцем в мои расчеты, его рука оказалась так близко, что я почувствовала исходящее от нее тепло.
— Лиль, здесь ошибка, — его голос прозвучал тихо, но он был так близко, что каждое слово будто обжигало кожу.
Его тело наклонилось ко мне через стол, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Запах его ударил в голову. От этого голова закружилась, в висках застучало.
— Это все из-за тебя, — вырвалось у меня, голос дрогнул, выдав все мое смятение. — Ты меня отвлекал...
Вместо того чтобы отстраниться, он замер. Его взгляд, тяжелый и пристальный, поднялся с тетради на мое лицо. Ухмылка сползла с его губ, сменившись странной, сосредоточенной серьезностью.
— Отвлекал? — он прошептал, и его дыхание коснулось моей кожи. — Или заставлял чувствовать? Потому что эти цифры... — он снова ткнул в страницу, — они не лгут. Твое внимание было не здесь. Оно было там, где был я.
Он не отодвинулся. Наоборот, он приблизился еще на сантиметр. Наши колени почти касались под столом.
— Признай, ледышка. Ты не можешь думать о химии, когда я рядом. Так же, как и я не могу думать ни о чем, кроме тебя.
— Ты невозможен! — я отодвинулась, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию, но спинка стула уперлась в спину. — На ручку и пиши расчеты! И вообще, откуда у тебя такие познания в химии?
Он не стал писать. Вместо этого он снова наклонился, его губы оказались в сантиметре от моих губ. Тепло от его тела было почти осязаемым.
— Просто помимо того, что я чертовски сексуален, — его шепот был низким, бархатным и полным самодовольства, — я еще и умный. — И затем он тихо, но отчетливорыкнулмне.
Этот звук - грубый, животный, интимный - прошел по всему моему телу, как электрический разряд. Я вздрогнула, и мурашки побежали по коже. Это было невыносимо. И чертовски эффективно.
— Перестань, — прошипела я, но в моем голосе не было прежней силы. Была только дрожь.
— Не хочу, — он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. В его зеленых глазах плясали чертики торжества. — Нравится мне, как ты отзываешься на это. Как вся замираешь... и таешь. Несмотря на все эти... — он кивнул на мою кофту , —...укрепления.
Он взял мою ручку. Его пальцы коснулись моих, когда он вынимал ее из моей ослабевшей хватки. Затем он перевернул лист и начал быстро, почти молниеносно, выводить новые, исправленные формулы. Его почерк был таким же уверенным и размашистым, как и он сам.
— Вот, — он отодвинул лист ко мне. — Правильный расчет. Теперь твой ход, ледышка. Или ты признаешь поражение?
Я смотрела на безупречные формулы, а затем на него. Злость, смущение и... и восхищение его наглой компетентностью боролись во мне. Он был невыносим. Но он был и чертовски умен. И это сочетание сводило с ума еще сильнее.
— Пф... давай дальше, — я сдалась, отодвигая исправленный лист. — Нам нужно ответить на вопросы и все расписать.
Он откинулся на спинку стула, его поза выражала довольную расслабленность. Взгляд скользнул по моей тетради, где я только что делала пометки.
— У тебя красивый почерк, Лиль, — произнес он неожиданно, и в его голосе не было насмешки. Было... наблюдение. — Аккуратный. Четкий. Пиши сама, а я буду диктовать.
Этот простой комплимент и предложение застали меня врасплох сильнее, чем любая его похабщина. Он не просто нашел еще один способ доминировать. Он заметил что-то настоящее.
Я сглотнула, чувствуя, как по щекам разливается легкий румянец.
— Ладно, — согласилась я тише, чем планировала, и взяла ручку.
Он начал диктовать. Его голос был ровным, деловым, но в нем все
