делать нельзя. Я буду рядом и скажу вам.
Молодой герцог внимательно меня выслушал. Уточнил, не покарает ли его лес за примятую во время ходьбы траву под ногами, и широко улыбнулся.
— Я буду первым, кто войдет к врагу, простите, в лес. Я готов! — он еще и грудь выпятил.
— В таком случае, прошу за мной, — я развернулась и первая пошла к лесу.
Кустарник убрал, словно всосал внутрь, свои иглы. Опасные цветы закрыли бутоны, и проявилась едва заметная тропинка в лесу. Вот к ней мы и направились.
— Расскажите о своей семье?
Флавио делал первые шаги не дыша. Он даже голову боялся повернуть, косил по сторонам широко раскрытыми глазами. И чтобы немного его отвлечь, я спросила первое, что пришло в голову.
Сегодня на нем надета белоснежная тонкая рубашка, исключительно гармонирующая с загорелым лицом и темными волосами. Заправлена в облегающие темно-синие брюки. На ногах кожаные штиблеты с чуть заостренными носами. К широкому черному поясу прикреплены ножны, а из них выставляется рукоять. По размеру — это не меч, скорее кинжал.
— Наш род очень древний, и мы гордимся этим. Семья… Мы считаем своей семьей не только родителей и детей. Но и братьев отца, матушки, их отпрысков, а еще дедов и бабушек. Таким образом, семьи в нашем мире всегда многочисленны, и, как правило, все занимаются одним делом. Наша служит Его Величеству.
— А что понимается под службой?
Тут Флавио немного расслабился и с горячностью принялся было рассказывать, сколько раз его семья принимала участие в битвах с лесом, но потом осекся и оглянулся по сторонам.
Ну да, гуляя по территории врага, хвалиться битвами с ним по меньшей мере странно.
— Не переживайте, сейчас вы в гостях, — я успокоила его.
Мне понятно, что все чаяния людей обращены только к победе над врагом. Дети живут в мире взрослых, слушают разговоры и невольно проникаются общей целью. И вот так, за одну прогулку невозможно переломить мысли человека.
И тут на арену вышел кот. Он нахально уселся на тропинку и рассматривал нас ничуть не стесняясь.
— Это кошка? — тревожно спросил Флавио.
— Кот.
Молодой человек с опаской переводил взгляд с кота на меня и обратно. При этом остановился, не решаясь сделать следующий шаг.
Если он на невинную зверушку так реагирует, что случится с ним при виде волков? Те прятались поодаль. Им тоже было любопытно, кого это я затащила в лес. Может быть, подарок для них? В том смысле, что легкая добыча, еда.
— Это мой кот, мы живем вместе.
Ох, зря сказала. Глаза у Флавио округлились, и он весь как будто уменьшился в размере. Спину сгорбил, голову втянул в плечи. Да что это с ним?
— Храмовники учат нас, что кошки — посланцы рогатого, и… в общем, мы их убиваем.
Кот подскочил, ощетинился. Хвост дыбом! И в таком виде направился к нам навстречу.
— Иди на ручки, здесь тебе никто не причинит зла, — я подхватила его и попыталась успокоить как могла.
Но он начал утробно орать, да так, что даже мне не по себе стало.
А лицо молодого человека из белого превратилось в чуть зеленоватое. Не ровен час, свалится.
— Не пугайте моего кота, пожалуйста.
— Это. Ваш. Кот?! — с ударением на каждом слове спросил Флавио.
— Конечно мой, я же только что сказала об этом. А в чем, собственно, дело?
— Храмовники утверждают, что кошки живут только с ведьмами. Поэтому принято убивать и людей.
Что?! Дремучее Средневековье! Эдак они чуму накликают. Помнится, в Средние века в Европе она полыхнула именно по этой причине. Некому стало истреблять полчища крыс.
— Господин Флавио, давайте начнем с начала. Я не ведьма. Животных люблю, и они отвечают мне тем же. А вот храмовники ваши сильно заблуждаются. Все животные — творения Всевышнего. И у всех есть чувства, как у людей. Я даже полагаю, что все наделены душой.
— Душой?! Да как такое возможно, если даже женщины ей не обладают! — не подумав, воскликнул он и уставился на меня, как тот баран на ворота.
Приплыли. Как это у женщин нет души? Ах, да, мир-то патриархальный!
— Я всю жизнь прожила в лесу, и поэтому мне неведомо, чему учат вас храмовники. Я всех животных изучала самостоятельно. Поэтому наши с вами взгляды могут не совпадать. Но это не значит, что права я или вы. Скорее всего, правда где-то посередине. Просто у нас разные миры, так случается.
Гость, не моргая, следил за мной, внимательно слушал и не перебивал. Но сменяющаяся гамма выражений на лице выдавала его с головой. На смену страху и округлившимся глазам пришли сдвинутые в задумчивости брови.
Он почесал гладко выбритый подбородок и перевел взгляд на деревья, затем на кота, и, наконец, на меня. Но в этот раз без страха, а по его чуть склоненной набок голове и легкому прищуру стало заметно, что ему любопытно.
Глава 24
— Мне сложно это все, — достаточно искренне сказал Флавио. Он действительно растерялся. А я мысленно поставила ему плюс за честность. Другой бы покрепче сжал зубы и натянул маску на лицо, а он открыл свои чувства.
— А что вот это? — он ткнул пальцем в муравейник, что доходил нам до пояса.
— Маленькие труженики леса! — ответила я и пустилась в рассказ о сложной и многофункциональной жизни муравьев.
А в конце не удержалась и предложила ему поднести руку к муравейнику, близко, но не касаясь его. А дальше предсказуемо — защитники из числа воинов-муравьев опрыскали его ладонь жидкостью с острой, пахучей жидкостью. А едва он вздохнул этот запах, как закашлялся, а из глаз выкатились слезинки.
— Простите, не предупредила, что вдыхать надо аккуратнее. Для меня это привычно, — я чуть присела с извинениями.
А он хорош! Тоже мне герой! Нет бы действовать аккуратно, так он чуть не облизал свою ладонь.
Затем я показала ему стаю волков — они следовали за нами метрах в двадцати. Флавио вновь остолбенел, но после моих заверений, что волки не причинят ему вреда, отмер. А вот любопытные белки Флавио понравились с первого взгляда. Несмотря на хищные морды, их проворность и любознательность покорили его. Он даже спросил, могут ли они жить в жилищах людей. Видимо, желал заполучить веселого зверька себе. Но я ответила, что лес — их дом. В городе они погибнут от одиночества, незнакомой обстановки, да и угроз там для них значительно больше.
— А как думаете, другие люди могли бы придерживаться правил… бережного обращения с лесом?
