готова на всё.
От Мии: как видите, ни минуты покоя у Ерги. Зато появились люди, которые её поддержат. Такие нам всем порой очень нужны…
18. Воспоминания
Обнимая себя за плечи, Ерга сидела в углу хижины, уставив взгляд в пустоту. Только сейчас у неё появились силы обдумать произошедшее.
Князь явился за ней. А до того, похоже, за её матерью. Ерга не верила в слова друзей, когда те называли её мать могущественной ведьмой, но, похоже, слухи о её семье и впрямь были громкие, раз уж дошли до ушей князя.
Чужд ушёл сразу, как привёл Ергу в свою хижину. Скрылся в лесу, не предупредив, куда собирается. Отчего-то его уверенность в том, что князь никогда не доберётся до них, передалась и Ерге.
Если и возможно было скрыться где-то от настойчивых поисков этого человека, так это здесь, в глухой чащобе, под приглядом мощного, дикого охотника. И под защитой зверя. О лесном хозяине не стоило забывать. Он тоже скрывался меж тёмных стволов, вездесущий взгляд его не оставлял Ергу ни на минуту. К её ужасу и облегчению.
Отпустив думы, она поднялась, принимаясь изучать убранство дома. В прошлый визит было слишком неловко бродить по чужому жилищу, разглядывать необычности, но теперь время было на её стороне.
Свет проникал в помещение сквозь окошки, покрытые мутным стеклом. Чудо, что у охотника была такая редкость. А на облицовке окна она заметила неизвестные письмена, покрывающие всю деревянную поверхность. Некоторые буквы даже походили на маленькие картинки. Вот летящая птица, а эта похожа на голову лося с ветвистыми рогами.
Продолжив исследование, она обнаружила ещё не одно изображение этого зверя. Лось встречался на одеждах Чужда, на его печи, на оружии, прятался в неосвещённом углу, рядом со смешным, похожим на стог сена, домиком, из середины которого валил дым.
Тонкие девичьи пальцы с интересом провели по спрятанному лосю и отпрянули, оказавшись измазаны толстым слоем сажи. К облегчению, рисунок не смазался. На всякий случай Ерга отодвинулась подальше и быстро вытерла о внутреннюю сторону платья испачкавшуюся руку.
Изучив обстановку, она принялась за хозяйство, убирая скопившуюся в скрытых углах пыль, вычищая печь и отмывая старые горшки.
В одном из таких углов она наткнулась на неожиданную находку. Находка походила на старую куколку, вырезанную из кости, но одета она была не в льняную тряпочку, как привыкла Ерга, а в настоящую шубу. И шерсть на этой шубе оказалась необычно пуховая, нежная, но не похожая на кроличью шубку. Куколка была такой старой, что при первом же взгляде на неё было понятно, прожила она не одно поколение.
Угол, где нашла её Ерга, был покрыт пылью и сажей, а куколка чудом не пострадала от такого обращения. Что-то задело девушку в её жалком виде, так что она отряхнула находку от грязи и спрятала за пазуху, поближе к груди. Туда, где тепло согревал подарок лесного хозяина.
Интересно, куда отправился Чужд? Даже никакого оружия с собой не взял.
Мысли снова вернулись к матери.
Какая глупость. Кто вообще мог посчитать её ведьмой? Ива была пышной, степенной женщиной. На её мягком округлом лице всегда теплела умиротворённая улыбка, которая расцветала пышнее при виде дочери и мужа.
Где бы она ни появлялась, её встречали с восторженным гостеприимством. Не было более доброй и готовой всем помочь женщины, чем её мать. И при том, что родом она была из семьи скромного охотника, она не стеснялась жить на широкую ногу и пользоваться всеми прелестями жизни, будучи женой купца.
Ерга помнила, как они встречали отца после долгих отлучек. Мужчина сходил с корабля прямо здесь, в Ручейках. В сопровождении нескольких мужчин из поселения, матушка навещала Цаплю, позволяла дочери возиться неподалёку, а как приходил корабль, спускалась встречать, крепко держа дочь за руку.
И вот, где происходила настоящая магия. Ерга издали смотрела, как суровый мужчина покрикивает на команду, раскатистый бас гремит на всю пристань, но вдруг взгляд его падает на стоящих на берегу любимых, и на лице его расцветает солнце. Густая светлая борода приподнимается в улыбке, а в глазах играют янтарные лучики. Ерга с визгом бросается навстречу, распахнув ручки, а затем обнимает крепкую шею, ёжась от колких волос, но всё равно лопочет, рассказывает всё, что случилось за время отсутствия отца. Тот внимательно слушает, пока идёт вместе с Ергой к терпеливо ждущей их матери. Опускает дочь на землю, а затем с лихим вскриком поднимает также в воздух жену и прокручивает несколько раз заливисто хихикающую женщину, пока та отчитывает его за ребячество, но с нежностью гладит его щёки.
А затем он обязательно дарил им подарки. И матушка с удовольствием принимала шёлковые платки с необычными узорами, украшения из каменьев, каких в здешних краях и не видывали, надевала на том же берегу и обязательно хвалилась перед другими встречающими. Добрым подружкам даже делала подарки, принося свои старые драгоценности, чтобы и они порадовались. Цапля каждый раз от таких отмахивалась, да ещё и ругала Иву за расточительство. А та громко и заливисто хохотала, и в глазах её играли пакостливые духи.
А Ерга сидела на руках отца, держала в одной ручке необычную заморскую сладость, а в другой красивую тряпочку или игрушку, смотрела на всё вокруг большими глазами, удивлённо, словно в первый раз видела, а не каждый год провожала и встречала любимого папулю. А он крепко обнимал её, зарывался в огненную копну растрепавшихся волос и рассказывал ей, что нет на свете ни одной девочки, которая могла бы сравниться с Ергой.
Грёзы светлых воспоминаний почти убаюкивали, погружая всё глубже и глубже, куда Ерга боялась зайти после случившегося. Но внезапно её дёрнуло глубже. Прочь от светлого осеннего дня, прочь, в глубь, в буран поздней зимы.
Мать и маленькая девочка стоят посреди тёмного леса. Ветер рвёт шубы на них. Девочка всхлипывает, сдерживая капризы. Знает, что они не помогут. Руки матери мокрые, по локоть покрытые ритуальной кровью. Обычно мягкое лицо непривычно отстранённое. Голос грубо бормочет, пока она рвёт шкуру ягнёнка, пока завязывает в узел что-то красное.
Она помнит, как они идут домой. Руки матери снова красные, но уже от снега, которым она счищала кровь. Она помнит, как мать успокаивает её, прижимая к себе. И голос её уставший, но снова умиротворяюще спокойный.
— Не бойся. Это лишь с виду грязно. Скоро твой папенька отправится очень далеко, и ему нужно что-то, что приведёт его домой. Однажды и ты научишься этому.
