и в дом её к себе забрал. Того и гляди дети пойдут.
— Об этом рано говорить, — мгновенно ответил, но головы не убрал. Так и остался, склонённый, смотря в землю.
Старик хмыкнул.
— Как же. Рано ему говорить. Девчонка юная ведьма, и сам ведь понимаешь. Разумеется, её потянет силы свои раскрыть. И тут уж либо ты этим пользуешься, либо кто другой вовремя появится. Хоть бы и тот мой потомок, на которого ты так зыркаешь злобно.
Тут уж Чужд не сдержался. От беспомощного выражения шока на его лице, старый медведь рассмеялся.
— Что так смотришь? Я же не всегда был старым отшельником. И во мне горели молодые страсти. Не похож, думаешь, потомочек? А он ведь вылитый я в молодости.
Арктос тихо кряхнул, поглаживая бороду, и довольно улыбнулся.
— Так о чём это я? А вот о том, что ведьма рано или поздно должна мужчину познать и породить дитя. Только тогда силы её открываются. А ты, если продолжишь из чащи леса рычать, да сидеть перед ней, как с колом через срамное место, точно ведьму потеряешь.
Чужд помрачнел. Он не мог себе представить, чтобы Ерга пошла на близость только ради ведьмовской силы. С другой стороны, в словах старика был смысл. Теперь, когда над ней висит угроза в виде князя, да к тому же от желания отомстить за семью она так и не отступила.
Так что ему и правда следовало в нужное время оказаться рядом.
— Я не разочаровал тебя? — наконец спросил то, что душило его долгое время.
Арктос улыбнулся и медленно покачал головой.
— Как ты мог меня разочаровать? За свою жизнь я совершил огромное количество ошибок, которые до сих пор висят на мне тяжёлым грузом. Я знаю насколько тяжело оберегать эти земли. Ты не мог знать, что произойдёт в ту ночь, и это была единственная трагедия за время твоей защиты. Я не смог бы лучше. А что до девчонки… Не ты первый, не ты последний, Чужд. Ведьмы они такие. Колдуны, ведьмы, оборотни, духи природы и божества. Все мы повязаны. Тянет нас друг к другу. Нет ничего зазорного в том, чтобы впервые влюбиться, тем более в такую подходящую партию.
Чужд отвернулся, устало взглянув в сторону чащи.
— Тогда почему я чувствую вину перед ней?
Старик понимающе улыбнулся и похлопал ученика по плечу.
— Потому что сердце у тебя есть. И разум, чтобы понимать, когда гадость делаешь. Пудришь девчонке голову, шугаешь. Ну ровно за косички дёргаешь, мальчишка. Не можешь разве по-другому? С девушками мягко надо, осторожно.
Чужд ещё сильнее отвернулся.
Старик тихо засмеялся.
— Со временем сам разберёшься. Главное помни, каким путём ты бы не пошёл, не думай, что я не поддержу его. Всё же, ты мне как сын. Я желаю тебе лучшего. И не забывай навещать меня в своих снах. Я всегда где-то там, где твоё сердце.
Сдержав неприятное покалывание в носу, Чужд резко повернулся к Арктосу.
Старика перед ним уже не было. Только холодящий щёки воздух напоминал о его визите.
20. Лишенный имени
— Это было для защиты.
Ерга замерла с метлой в руках и быстро взглянула на занятого разделыванием кролика мужчину. Тот даже не поднял взгляд после того, как прервал молчание, длившееся после вчерашнего события. Ерга ничего не спрашивала, Чужд ничего не говорил. Но, похоже, о многом думал.
— Так принято там, откуда ты родом? — тоже прервала молчание Ерга, открывая путь неудержимому любопытству.
Чужд качнул головой.
— Это защитный обряд. Скрывает дом от глаз врагов и злых духов. Испугалась?
Ерга ненадолго задумалась, вспоминая свою растерянность при виде мечущейся вокруг дома шкуры зверя и бой в обтянутый кожей инструмент.
— Немного растерялась. У нас другие обычаи. Но мне больше любопытно, чем страшно.
— Я могу рассказать, если тебя что-то интересует. Это не табу.
— Тогда, — Ерга отставила метлу и подсела к мужчине, сложив руки на коленях. — Что это был за инструмент? Который издавал такой стук.
— Ты про бубен? У нас он заменяет ваши музыкальные инструменты, а ещё помогает в обрядах. У меня два. Один для обращения к духам, другой для песен. Могу научить, если интересно.
Широко распахнутые глаза девушки заблестели в предвкушении.
— Очень интересно. Этот звук… Он как бой сердца. Проникает в нутро и от него звенит всё внутри. А ты споёшь мне? Уверена, у вас и песни необычные.
Чужд издал удивлённый тихий смех.
— Они на моём родном языке, ты всё равно не поймёшь.
— Так даже интереснее, — Ерга тоже рассмеялась. Смех вышел у неё так легко и естественно, что всё смущение, которое возникало рядом с Чуждом вдруг растворилось. — Мне бы очень хотелось услышать, как звучит язык, с которым ты родился. Мне всегда нравилось, когда с отцом приезжали купцы из далёких земель, говорящие на совершенно других языках. А некоторые вроде и на нашем, а совсем непривычном.
Лицо Чужда было сложным. Но в нём читалась непривычная мягкость, пока Ерга говорила, вспоминая светлые детские дни.
Девушка запнулась.
— Я говорю глупости?
— Вовсе нет, — мужчина поднял руку и слегка потрепал её по кудрявой макушке. — Я давно не видел людей, которые бы не сторонились, а просили меня спеть на родном языке.
— Но значит, кто-то раньше просил? — что-то острое кольнуло Ергино сердце, но она быстро отогнала это чувство.
— Да. Был. Мой учитель, который встретил меня здесь, обучил вашему языку и порядкам, дал пристанище и обучил ремеслу лесного хранителя. Пока он был жив, он частенько просил меня спеть. Упрямый старик.
— Похоже, он был очень хорошим человеком.
— Пожалуй. По крайней мере, он оказался рядом тогда, когда я не знал, куда мне пойти.
Ерга опустила взгляд на сжатые грубые руки, скреплённые в замок. Ей вдруг захотелось прижаться к этому суровому мужчине, обнять и утешить. Какое странное чувство. Чужд не нуждался в утешении. Он посмотрел бы на неё как на последнюю дуру. И тут в голову ей пришла одна мысль.
— Тебя ведь зовут не Чужак. Это прозвище дали тебе в Ручейках. Как тебя зовут на самом деле?
Взгляд мужчины уставился в пустоту.
— Мне запрещено называть его. Я лишился своего имени, когда был изгнан. Теперь у меня ни имени, ни связи с предками, ни своего дома.
