обнажённого тела.
Платье соскользнуло с груди, щекотливый ветерок коснулся её, и острые соски набухли очаровательными горошинами. Божество приникло к ним губами. Снова жёсткая щетина слегка оцарапала её, и девушка прогнулась в пояснице, всхлипывая от ощущений.
Ерга снова осознала себя лишь когда пульсирующее естество коснулось её бедра. Она вспыхнула, задыхаясь от непривычного жара и тяжести. Внизу стало так сладко, так горячо. Искра внутри пульсировала вместе с её телом, предвкушая скорое освобождение.
Интересно, как выглядел лесной бог? Он ощущался таким же огромным, как и его звериный облик. Была ли его щетина такой же тёмной, как и шерсть зверя? Был ли он красив? Молод?
То удовольствие, что он дарил ей, заранее строило в мозгу очень привлекательный облик.
— Сейчас.
Голос прозвучал далёким шорохом листьев, рыком зверя. Откуда-то далеко и одновременно прямо в голове Ерги. Она бы не смогла узнать его, если бы даже услышала снова, потому как ей даже сложно было определить, говорит мужчина или женщина. Голос был словами в голове. Нечеловеческий голос.
Ерга замерла, удивлённая его звучанием, и в следующий миг прогнулась в спине, когда крепкая мужская плоть медленно начала проникать в неё, смешивая свой жар с её жаром. Мужские руки крепче обхватили её, приподняли, прижимая грудью к широкой груди оборотня. Ерга всхлипнула и уткнулась лицом в пышащее жаром плечо.
Было одновременно и хорошо, и немного больно, но божество было нежно с Ергой. Он проникал медленно, замирал и гладил её по дрожащей пояснице. Девушке было даже немного стыдно за все те разы, когда она ожидала от него зла.
Искра в животе раскрылась, плавя вены, как только плоть вошла до конца.
Тела двигались, подчинённые уже не своей воле, а словно первородному инстинкту. Ерга и думать забыла о чём-либо другом, кроме как о волнах удовольствия, расплывающихся по телу.
Она пришла в себя совершенно обессиленной, лежала на груди божества, надёжно обхватившего её руками. Теперь она чувствовала свою силу, струящуюся в крови. Не знала, что с ней делать, но чувствовала, что теперь сможет ей распорядиться, как надо.
23. Зарождение жизни
Шершавые, как от грубой работы, пальцы держали нежную руку Ерги, выводя в воздухе незнакомые ей прежде символы, а проникающий в самое естество размытый магический голос нашёптывал ей секреты магии.
Они так и лежали, обнажённые, на лесной подстилке, с подложенным под них мехом. Ерга прижималась к широкой груди божества, старательно повторяя вслепую, только пальцами, символы. Едва шевелила губами, повторяя их необычное, на другом языке звучание.
— А этот символ, — божество вывело рукой Ерги быстрые волнистые линии в воздухе, — поможет вызвать огонь. Грах Ту.
Чтобы произнести это слово, пришлось непривычно заглотить звук. Вышло болезненно для горла, как и большинство названий заклинаний, которые произносило божество. Все они звучали отрывисто, резко, горлом. Ерга произнесла ещё несколько раз и закашлялась, зато на кончиках пальцев вспыхнул приятный жар.
Огромная рука божества бережно перехватывала её руку, перебирало её пальцы и контролировало огонь, который она не могла видеть. Глаза были всё также повязаны шёлком, сквозь который она едва видела сияние огонька.
— Это поможет тебе защититься. Я встречусь тебе снова и передам больше знаний. С их помощью ты защитишь дитя, что будет в твоём чреве. После его рождения ты будешь свободна делать всё, что пожелаешь.
Ерга всё ещё с трудом верила, что с сегодняшнего дня в ней зародилась жизнь. Но божество говорило столь уверено, что девушке оставалось смириться и погладить свободной рукой ещё плоский живот.
— А что будет с ним?
— Его должен воспитать лес. Я помогу ему вырасти сильным и бесстрашным.
Что-то взбунтовалось в Ерге от этих слов.
— Ведьмы сказали, он не обязан быть твоим преемником. Он не перестанет быть твоим ребёнком, если я воспитаю его, господин.
— Нет, — божество всё ещё было спокойно. Мужские руки легли поверх руки Ерги на её животе и огладили его с той же мягкостью, какую проявила новоявленная колдунья. — Не перестанет. Но он не будет человеком. Он не сможет полноценно жить среди людей. Его будут бояться и избегать, а в детстве он не сможет контролировать себя. Неужели ты хочешь, чтобы селяне убили его, как только он впервые обернётся зверем во время игры? Ты сможешь воспитать его только если станешь такой же отшельницей. Останешься с нами в лесной глуши. Ты не захочешь этого. Юной ведьме нужна свобода, нужно веселье, любовные игрища.
— Я и так отшельница, — выдохнула девушка. Отчего-то на груди божества было хорошо. Даже не хотелось никуда уходить. Она всё выводила в воздухе пальцами выученные знаки, мысленно повторяя их названия. Время вокруг неё застыло. Не было князя, не было пропавшей Ерги, не было робкой влюблённости в одинокого хмурого мужчину.
Горячие губы прижались к её шее, ловя бешеный стук крошечного девичьего сердечка.
— Не навсегда. Боль скоро отпустит тебя, опасность пройдёт. Ты станешь сильной ведьмой, способной постоять за себя. И тогда ты сможешь уйти так далеко, как только пожелаешь.
— Я хотела увидеть мир, когда папенька был жив. Каждый раз, после его возвращения, мечтала о землях, о которых он говорил. А сейчас все, кто мне хоть немного дорог, находятся на этой земле. И всем нам угрожает один человек, убивший мою семью. Я защищу их. И останусь, чтобы продолжить защищать, раз боги не во всё могут вмешаться. И это, — Ерга сжала руку на животе, — ещё одна причина защитить эту землю.
— Упрямая девчонка.
Ерге показалось или в словах божества проскользнуло нечто похожее на нежность?
— Какая уж есть.
— Ты не сможешь покинуть нас, если останешься. Разве у тебя нет любимого, к которому ты хотела бы вернуться?
Плечи Ерги содрогнулись.
— Ты ведь не тронешь его, мой господин?
— Я должен защищать всех моих людей. Но, если останешься, я не позволю моей жене жить с другим мужчиной.
Перед взором снова всплыли тёмные пронзающие глаза, маленькая улыбка, иногда всплывающая на губах. Ерга зажмурилась.
— Ничего, мой господин. Есть вещи важнее глупого девичьего сердце. Главное, чтобы все были живы и счастливы. К тому же, не думаю, что мне ответили бы взаимностью.
— Не давай ответ так рано, юная ведьма. Отправляйся домой, попробуй то, чему я тебя обучил. У тебя будет много времени, чтобы хорошенько подумать. Я многое ведаю о моих людях, и знаю, что Злат станет хорошим
