Я расскажу тебе всё-всё. Ты будешь сильной, моя милая девочка. И благодаря этой силе однажды твой любимый человек сделает тебя самой счастливой.
А девочка плачет и утыкается личиком в материнский бок, потому что ей холодно, больно, а ещё очень жалко маленького ягнёночка.
И воспоминание снова расплывается, а Ерга резко выныривает в хижину Чужда, задыхаясь и ловя воздух короткими вдохами.
Короткие воспоминания продолжают крутиться в голове вспышками образов, которые ранее не трогали её сердце. Все те обряды, прогулки и игры, которые были только между ней и матерью, те разы, когда к ней с поклоном приходили селяне и рассказывали о своих бедах. Неужели все эти годы Ерга так старательно вырезала из памяти материнское колдовство?
А папенька… Знал ли он? Любил ли матушку или тот жуткий зимний обряд…
Ерга замотала головой. Она не хотела думать о худшем. Не хотела обвинять ни одного из родителей, особенно после того, как их не стало. Главное, что сама она не делала никому зла и не заслуживала преследований со стороны одержимого князя.
От хлынувшего потока мыслей её прервал ритмичный удар. Один. Другой. Третий. Каждый удар отозвался в груди, вызвав дрожь по хрупким плечикам. Девушка вскочила и бросилась к окну, распахнув глаза.
Медвежья морда распахнула оскаленную пасть. Шкура взметнулась перед окном. Снова глухой вибрирующий удар. Шкура снова взметнулась, обернувшись вокруг себя. Две тяжёлые человеческие ноги под ней подпрыгнули и приземлились на землю. Ритм ударов стал быстрее.
Чужд вскинулся, сверкая чёрными глазами из-под звериной морды. Рука его лежала на поясе и била по привязанному к нему круглому инструменту с натянутой на него кожей, инструмент и издавал этот вибрирующий ритм. Другой рукой мужчина вскинул над собой отрубленную голову волка, с шеи которого на землю стекала кровь.
Не переставая бить ритм и плясать, Чужд прыгал вокруг хижины, орошая землю звериной кровью. В этот миг Ерга вдруг и правда увидела в нём чужака. Чужака, пришедшего из дальних, диких земель. Он вырос на других порядках. Поклонялся ворону и лосю, бил в грубый инструмент, сопровождая свой ритуал. Строил дом над землёй, а не под землёй. И при этом рисовал на стене хижины другой дом, в форме острой копны.
В конце своего дикого танца Чужд наконец поднял голову и посмотрел прямо на Ергу. В лице его не изменилось ничего, когда он воткнул в землю в нескольких шагах от хижины шест и насадил на него окровавленную волчью голову.
Когда он наконец вошёл в дом, руки его были мокрые после того, как он отмыл их в лесном ручье. Волоски на них вздыбились от холода. В лице его читался вызов и настороженность, он словно пытался прочесть в лице Ерги ответ, как она отнеслась, что думает о нём после случившегося.
Ерга смотрела на его замёрзшие руки и вспоминала буран, вспоминала красные от снега материнские руки.
Она молча сняла с печи одеяло, подошла к мужчине и накинула его на широкие плечи, заботливо укутав.
От Мии: потихоньку всё больше даю намёки на прошлое Чужда))). Вообще, когда я начинала, ещё не ожидала, что в моей голове его образ свяжется с образом северных народов. Я специально не хотела привязывать его ни к одной конкретной народности, потому что мир, в котором живут герои, принципиально отличается от нашего даже географически. Может, если вам будет интересна эта вселенная, я ещё раскрою эти особенности в новых книгах. Но всё зависит от вашей активности! Сейчас я ещё тихонечко пишу ещё один роман, уже с более европейским колоритом и, как мне кажется, более лёгкий по атмосфере, но думаю, что было бы любопытно в дальнейшем рассказать, как сложатся судьбы героев после окончания этой истории, найдут ли друзья Ерги свою любовь и с кем… Ох, что-то я разговорилась. Что ж, вы знаете, как показать свою заинтересованность, а я замолкаю).
19. Прежний лесной господин
Снова голоса зовут её. Такие далёкие, родные. Кличут её имя и каждый голос кажется очень знакомым и желанным. Ерга тянется к ним, хочет подойти ближе.
Обнажённого бедра касается жёсткая шерсть. Ерга покрывается мурашками, опускает взгляд на широкую чёрную спину. Зверь никогда не отпустит её. Ерге уже пора бы смириться. Не стоило обращаться к божеству, если не желала привлечь его внимание. И всё же, его предупреждающее рычание было направлено не на Ергу. Девушка даже провела рукой по колышущейся шерсти. Зверь предупреждал не её. Он настороженно смотрел в глубь холодного тумана, откуда раздавались голоса.
— Я должна пойти туда, — тихо сказала девушка, зарываясь пальцами глубже в шкуру и достигая пылающей и удивительно нежной кожи. — Там ведь все мои родные. И они могут дать мне ответы.
Сухой нос коснулся колена. Массивное тело под её рукой двинулось вперёд, в сторону ставших громче голосов.
— Хотя бы ты не оставишь меня, — с губ сорвался тихий смешок.
Медленно они шли, зверь и обнажённая девица, в холодную молочную белизну. Не было здесь ни стыда, ни страха. Всё обращалось в ничто. И Ерга плыла в нём, поддерживаемая зверем.
Голоса звали её, звали к себе, и Ерга шла, в смутной надежде встретить самых дорогих ей людей.
— Дальше не иди.
Ерга замерла и обернулась. За спиной стоял незнакомый мужчина. Он был немного старше её отца с виду, крепкий и познавший жизнь. А в глазах его отражалось мудрость множества жизней.
— Но мне нужно туда.
— Нет. Не нужно. Ответы ты найдёшь и здесь, а за границу тебе ещё рано, малышка.
— Кто вы? — настороженно поинтересовалась, вскидывая подбородок. Страха не было, не тогда, когда рядом с ней громко дышал массивный зверь.
— Я тот, кто хранил людские судьбы при жизни, тот, кто хранит их в посмертии, пока следующий хранитель не найдёт того, кто однажды сменит его. И я отправлюсь дальше, на долгожданный отдых, пока цикл жизни и смерти не сделает круг и не воссоздаст мне новый узел жизни и судьбы.
— Ты тот, кто даст мне ответы?
— Верно. Любопытная малышка хочет знать, может ли она колдовать?
Ерга кивнула. Волнение вспыхнуло в ней. Зверь сел за её спиной, прижимаясь так близко, что его мощное тело практически обхватывало девушку со всех сторон, погружая её в колючую шкуру.
— Что ж, — мужчина двинулся в тумане. Длинные волосы, обвязанные пёстрой лентой, покачивались от каждого шага, плыли, как и всё в этом
