на мгновение, и мне показалось, что я разглядела в её глазах вспыхнувшую злость, после она заливисто рассмеялась, запрокинув голову, и отошла в сторону с моего пути, при этом бросив:
– Это скучно – просто работать. Мне хочется любви…
Она пошла рядом, размахивая своей маленькой красной сумочкой, я же едва заметно скривилась. Любви ей хочется, видите ли! Так пусть и ищет её за пределами приюта, кто же ей мешает?
– А вообще, – Лорен вновь заговорила, когда мы подошли к развилке, на которой должны были расстаться, – как он тебе?
– Кто?
Я задумалась о том, успею ли позавтракать перед тем, как пойти к мистеру Форину, и не сразу поняла, кого она имеет в виду.
– Ну, Илиас, конечно, – девушка посмотрела на меня, как на дуру. И я себя дурой в этот момент и почувствовала.
– Обычный, – пожала плечами.
А потом вспомнила, как он лежал на кушетке, такой… Расслабленный и… красивый? Так, Софи, остановись…
– Как с тобой сложно, – девушка подняла глаза к небу, – но если что, то он мой. Ты вот не видела, а он мне буквально проходу не даёт. И ночью сегодня заходил, когда документы твои проверил, если б не необходимость смотреть за мелкими гадёнышами, мы бы… ух!
Из-за её слов мне захотелось уйти, или закрыть уши руками, лишь бы не слышать того, что она говорила. Нет, про то, что Илиас был у неё, она лгала, уж кому, как не мне знать об этом, но…
– Они не гадёныши, они – дети, – холодно прервала девушку.
Она тут же усмехнулась:
– Ты просто ещё мало работаешь у нас, подожди, придёт время, они и тебя достанут! – заявила уверенно.
– Это вряд ли, – бросила тихо. После развернулась и спешно направилась в сторону дома.
Злость не проходила. Она лишь усиливалась с каждым моим шагом.
Я не понимала Лорен. Если она так не любила детей, то для чего трудилась в приюте? Не думаю, что это единственное место, куда она смогла устроиться. Жалованье в приюте было крошечным, и на все наряды, что имелись у воспитательницы, она, наверняка, копила месяцами. Так не проще было бы уйти?
Помимо Лорен в приюте трудились и другие, но я никогда ни от кого из них не слышала таких высказываний в адрес детей. А она… Гадёныши? Да как у неё язык повернулся такое сказать!
Испытывая столь яркие негативные эмоции, я не имела права приближаться к пациентам. В эти моменты целительская магия была особенно нестабильна. Поэтому дома пришлось задержаться. Я заварила себе чай с успокаивающими травами.
Из квартиры я вышла спустя полчаса. Поймав карету, доехала до рынка, а там, купила засахаренных фруктов и несколько плиток шоколада. И ещё конфет, в красивых ярких обёртках. Расплачиваясь монетами, я вдруг поймала себя на странном ощущении… Будто кто-то следил за мной. Чужой взгляд жёг спину, буквально ввинчиваясь между лопаток.
Я резко обернулась, пытаясь понять, кто именно так пристально за мной наблюдает, но никого, кто бы просто смотрел на меня, не заметила. Люди толпились у лавок, или сновали вперёд и назад, лавируя между другими покупателями и выставленными товарами. И никто, абсолютно никто не вызывал никаких подозрений. Обычный рыночный день.
Повернувшись к лавочнику, поблагодарила его и медленно двинулась в сторону бедных кварталов. Странное ощущение пропало, и я уже было подумала, что мне всё показалось, но стоило свернуть на безлюдную улицу, как оно вернулось.
За мной кто-то наблюдал. Пристально, маниакально даже. И это… напугало меня. Пожалуй, впервые с того момента, как стала посещать мистера Форино и других, я поняла, что место это отнюдь не безопасное.
Оборачиваться не стала. Напротив, ускорила шаг и практически вбежала в дом, где находилась квартирка моего пациента.
Саманта открыла мне тут же, будто только и ждала стука в дверь.
– Дорогая, я уже думала, что ты сегодня не придёшь, – с улыбкой произнесла она, пропуская меня в дом.
В подъезде было тихо. Не было слышно чужих шагов, я даже, прежде чем войти в квартиру, посмотрела вниз. Никого.
– Что-то не так? – Саманта тоже выглянула из-за двери, проследив за моим взглядом.
– Нет-нет, всё хорошо, – бодро улыбнулась и вошла-таки в квартиру. Беспокоить старушку по пустякам не видела смысла, может быть, мне всё это только привиделось.
Сегодня мистер Форино выглядел куда лучше. Он полулежал, опираясь спиной на подушки, и читал какую-то книгу. Заметив меня, он поднял взгляд и улыбнулся.
– Светлого дня, – поприветствовала его, присаживаясь на табурет напротив кровати. – Как вы себя чувствуете?
Мужчина улыбнулся:
– Как ленивый кот – ем, сплю, лежу. Книжки вот читаю.
– Раз вы шутите, значит всё не так уж плохо, – улыбнулась в ответ. – Давайте я посмотрю, что там с вашими потоками.
Мистер Форино чуть отклонился назад и попросил:
– Сэми, что ты стоишь? – он свёл брови, обращаясь к супруге. – Завари свой фирменный чай, и пирожки поставь, надо покормить Софи, иначе её скоро ветром сдует.
Возразить я не успела, потому что Саманта, всплеснув руками, тут же скрылась за дверью.
– Не стоило, – протянула с осуждением, глядя на мужчину.
– А, – он качнул головой и посмотрел на меня, теперь уже без улыбки: – Я поговорить хочу с тобой, милая.
Мне его тон сразу не понравился, а уж продолжение беседы так и вовсе:
– Я скоро уйду, – начал он, я хотела возразить, но он прервал меня, – не стоит, я знаю, что это так. Если бы не Сэми, я бы давно ушёл, но она… – мужчина посмотрел туда, где до этого стояла его жена. – Она не отпускает меня.
Я понимала, о чём он говорит. Понимала, как никто. «Пробивать» его потоки и укреплять кости с каждым разом становилось всё сложнее, и, я уверена, даже после лечения он не чувствовал должного облегчения. Но молчал. Только ради того, чтобы Саманта верила, что ему стало лучше.
– Я хочу, – продолжил он тише, – чтобы ты поговорила с ней. Потому что меня она не слушает.
Не смогла сдержать усмешку:
– Думаете, меня послушает?
Мистер Форино тяжело вздохнул, прикрыв глаза:
– Не послушает, но надо хотя бы попытаться. Надо как-то подготовить её к моему уходу.
Даже на словах это звучало неосуществимо, что уж говорить о том, чтобы выполнить его просьбу,
