но, тем не менее, я сказала:
– Хорошо, я попробую.
Мужчина медленно моргнул, принимая мой ответ.
Лечение заняло куда больше времени, чем я рассчитывала, да и сил отняло изрядно, так что когда я вышла на маленькую кухоньку, где всё это время сидела Саманта, то просто упала на стул, уронив руки на колени.
– Он хочет уйти, – голосом, лишённым эмоций, прошептала она, пока я пыталась подобрать нужные слова. Она не спрашивала, скорее утверждала. И я не стала спорить.
– Да, он…
– Я всё знаю, – нервно прервала она меня, а потом добавила спокойнее, – Всё знаю. Только… как я останусь? Я не смогу…
В её бесцветных старческих глазах блеснули слёзы. Это эгоистично с её стороны, просить его остаться, но…
– Я бы хотела вылечить его. Хотела бы подарить возможность вновь радоваться каждому дню, но это невозможно. Поймите, Саманта…
– Я понимаю, – прошелестела она едва различимо.
Из квартиры супругов я вышла вымотанной окончательно. И не столько физически, сколько морально. В работе целителя самым страшным всегда было ощущение бессилия. Когда ты уже ничего не можешь исправить, и думаешь, думаешь, думаешь… Всё ли ты сделал правильно? Все ли доступные методы испробовал? Виноват ли ты в том, что лечение не помогло?
В академии нас учили абстрагироваться от гнетущего чувства вины, но одно дело теория, а другое дело столкнуться с этим в жизни.
Ощущение того, что кто-то наблюдает за мной, вернулось ко мне, когда я уже почти подошла к дому. Может, оно было и раньше, вот только за гнетущими мыслями я вовсе не замечала его.
Я спешно вошла в дверь подъезда, забежала на свой этаж и дрожащими руками открыла входную дверь. Тихонько притворив её, принялась ждать. Секунда, другая, третья… На лестнице послышались тихие шаги, а за ними и голоса. Очень знакомые голоса:
– И в какую дверь она зашла?
– А я почём знаю… Смотреть надо было лучше!
– Да я смотрел! А ты чо не смотрел?
– И я смотрел!
Распахнув дверь перед двумя любопытными носами, я строго спросила:
– И что это вы здесь делаете?
Реми и Риан замерли, боясь при этом посмотреть на меня. Я же… Рассердилась на них, конечно же! И не столько за то, что напугали меня, как за то, что вздумали сбежать из приюта.
– Я жду ответа, – продолжила давить.
Наконец, Реми посмотрел на меня и улыбнулся, заискивающе так:
– Да мы эта… соскучились, вот!
Риан при этом фыркнул пренебрежительно и буркнул:
– Ага, соскучились. Просто нас старшеки опять гоняют, вот он и предложил за вами пойти, может…
Он не договорил, оборвал себя на полуслове, я же… Прикрыла глаза, глубоко вдохнув прохладный воздух.
Их стоило бы отчитать за побег и немедленно отправить обратно, но… У меня не нашлось сил поступить с ними так. Поэтому я посторонилась и тихо произнесла:
– Заходите, нечего под дверью стоять.
Риан недоверчиво взглянул на меня, явно не торопясь принимать приглашение, а вот Реми тут же проскользнул в квартиру и замер, ожидая дальнейших указаний.
– Давай-давай, – сделала шаг вперёд, взяла за руку упрямого близнеца и завела его в дом. Захлопнув дверь, скомандовала: – Разувайтесь и пойдём мыть руки.
На этот раз оба послушно выполнили приказ. Затем мы вместе вымыли руки, и я проводила их на кухню. Они молчали, да и я тоже не торопилась говорить хоть что-то. Было понятно только одно – нужно сообщить в приют, что дети у меня, хотя бы леди Гретхэм, и поднять уже вопрос об отвратительном поведении старших ребят. С этим нужно было что-то делать, не может же подобное продолжаться вечно?
Заглянув в холодильный шкаф, осознала, что кулинарный порыв оказался отнюдь не бесполезным. Если бы его не случилось, то мне бы сейчас и нечем было угостить детей.
– Суп или тушёные овощи с мясом? – спросила, посмотрев на них искоса. Ребята переглянулись, и если Риан тут же опустил взгляд, явно не зная, что сказать, то Реми выпалил:
– А можно и то, и другое?
Сказал и залился краской так, что даже кончики ушей стали бордовыми.
– Конечно, можно, – приободрила его, подмигнув. Улыбка коснулась моих губ.
Румянец всё ещё жёг его лицо, но он нашёл в себе силы улыбнуться мне в ответ.
В самом деле, зачем только спрашивала, могла бы и догадаться, что, несмотря на относительно хорошее питание в приюте, им всегда хотелось есть. Это было что-то за гранью понимания, они прятали еду прозапас и не потому, что им не хватало, по всем нормам наш приют можно было считать едва ли не элитным, а… Потому что они хотели есть не только по расписанию, но и помимо отведённого на это времени. Особенно старшие мальчишки, у них аппетит был поистине зверским.
Что же касалось Реми и Риана – они были домашними. И этим всё сказано. Привыкнуть к строгому распорядку им было сложнее всего.
Я разогрела суп, разлила по тарелкам и поставила перед ними. Сама же пошла к двери, бросив:
– Не торопитесь, ешьте, а я пока сообщу в приют, что вы у меня.
– Это ещё зачем? – Риан поспешно вскочил со своего места, отчего стул покачнулся и с грохотом свалился на пол. По глазам мальчишки я поняла, что он готов сбежать прямо сейчас.
Тяжело вздохнув, принялась объяснять:
– Приют несёт за вас ответственность, и воспитатели должны знать, где вы находитесь. Поэтому…
– Так все бегают! – насупился мальчишка. Реми, видела по глазам, был согласен с братом, но убегать ему совсем не хотелось. Он держал ложку в руках, явно готовясь приступить к трапезе.
– Бегают, – согласно кивнула, – но это не отменяет того, что о вас беспокоятся. К тому же, городские улицы не так уж и безопасны, как вам кажется.
– Да кто там беспокоится, – пробубнил мальчика, поднимая стул и усаживаясь на него.
Уже хорошо – ловить мне его не придётся.
– Леди Гретхэм, доктор Грасс, я… Разве этого мало? – задала вопрос, на который и не ждала ответа. Мальчишки слаженно понурили головы, я же развернулась и направилась к себе в комнату, где лежал кристалл связи.
Леди Гретхэм приняла известие о том, что ребята сбежали и находятся у меня, с привычным спокойствием. А когда я пообещала, что скоро приведу их обратно, тихо бросила:
– Будем ждать, –
