Словом, погода совершенно не радовала. Когда-то давно бывший муж обещал, что как только у нас появятся свободные деньги, мы обязательно махнём куда-нибудь на юг, где целыми днями светит солнце, и нет необходимости кутаться в плащ, спасаясь от назойливой измороси. Нет, на юг отправился, но только не со мной…
Грустная улыбка коснулась губ. Какой же глупой я была, раз верила и не замечала очевидных вещей. Просто мне казалось, что мы идеально подходим друг другу, и что «мы» – это навсегда.
На улице было тихо. Прохожих почти не было, но я не боялась. Район, где я снимала квартиру, был тихим и спокойным.
Подходя к приюту, я увидела, как из подворотни, той самой, где вчера скрылись Реми и Риан, чтобы вернуться тем же путём, которым сбежали, вышла… Лорен. Я воспитательницу признала не сразу – длинный тёмно-синий плащ надёжно скрывал фигуру, а глубокий капюшон мешал рассмотреть лицо. Но отойдя насколько шагов, девушка принялась отряхиваться, после же скинула свободной рукой капюшон и поправила спутанный локоны. Во второй руке, крепко прижимая к телу, она держала какой-то свёрток. Небольшой, наверное, чуть объёмнее книги.
Я остановилась, не зная, что делать. Девушка меня ещё не заметила, пытаясь привести плащ в порядок – отряхнуть от прилипшей травы и нескольких капель грязи. Наконец, Лорен выпрямилась и застыла, впившись в меня взглядом.
В первое мгновение на её лице отпечатался страх, затем его сменила растерянность, а после, что никак уж не вписывалось в стройный ряд эмоций, Лорен горделиво задрала подбородок и выдала скупую улыбку.
– О, Софи, – произнесла она так, будто была не очень-то рада меня видеть.
Я ответила не сразу. С недоумением посмотрела на свёрток, в который девушка тут же крепче вцепилась, будто опасалась, что я решу вырвать его из её рук. Только потом заглянула ей в глаза.
– Здравствуй, – произнесла, совершенно не зная, как действовать в таких ситуациях.
Пройти мимо и сделать вид, что ничего не видела? Завести беседу о погоде? Спросить, что она здесь делает, хотя её смена начиналась только сегодня вечером? Как я должна была поступить?
– А я тут вот, – Лорен чуть качнула свёрток и улыбнулась, – обувь забирала. Хотела, пока выходной, отдать в ремонт, вот только напрочь забыла о ней. А сейчас иду от подруги и думаю, почему бы не зайти, раз всё равно прохожу мимо?
Она говорила торопливо, так что почти захлёбывалась словами. Будто боялась, что если замолчит, не пояснив всё до конца, я сделаю какие-то свои выводы. Отличные от её пояснений. Я же слушала, и думала только об одном – для чего мне нужно всё это знать, ведь я ни о чём не спрашивала Лорен?
Но вежливости ради, улыбнулась и кивнула:
– Конечно, я понимаю.
И замолчала. Потому что ровным счётом ничего не понимала.
Девушка замешкалась, нервно поправила прядь и вновь выдавила улыбку:
– А ты что так рано? До твоей смены ещё же два часа.
Я махнула рукой:
– Хотела пораньше отпустить доктора Грасса.
– М-м-м, – промычала она. – Ну, – вновь поправила волосы, хотя они и без этого были в порядке, – я пойду. До встречи.
– До встречи, – прошептала в ответ.
Лорен сорвалась с места и застучала каблуками по мостовой. В утренней тишине её шаги эхом разлетались по улице, почему-то заставляя меня вздрагивать.
И всё же, что было в том свёртке? Сомневаюсь, что ради обуви она бы пошла сюда в такую рань. Да и зачем пробираться в приют с заднего двора, а не через парадный вход?
У входа в приют меня встретил заспанный Патрик. Он кутался в полинявшую куртку, при этом опираясь на перила кривой лестницы, что вела в его сторожку.
– Что-то вы рано сегодня, Софи, – он улыбнулся и подмигнул мне.
– Светлого утра, – поприветствовала его с ответной улыбкой, – не смогла уснуть, решила прийти на работу.
– Похвально, – крякнул он и прищурился. Помолчав, всё же спросил: – Это вам кто? Лорен встретилась?
Я удивилась. Вряд ли из сторожки можно было увидеть, как мы разговаривали, да и услышать проблематично, тем более охранник частенько жаловался на то, что туговат на оба уха. Но говорить я об это, конечно же, не стала. Лишь пожала плечами:
– Да, она забыла вчера что-то забрать, решила по пути от подруги забежать.
Не знаю, зачем повторила слова воспитательницы, просто… Сказала и всё.
– Угу, – согласно кивнул мужчина, вроде бы веря мне, но при этом, не спуская с меня цепкого взгляда. Стало неуютно. Будто утренний холод, который я до этого не очень-то замечала, пробрался под плащ, и принялся жалить тело.
– Я пойду? – слова прозвучали так, будто я спрашивала у него разрешения. Патрик на это усмехнулся:
– Ну, иди, – бросил так, словно ему мой вопрос доставил удовольствие. Я прошла несколько шагов вперёд и обернулась – старик так и стоял у двери сторожки, и всё так же задумчиво смотрел на меня.
Что это с ними со всеми сегодня? И Лорен, и Патрик вели себя крайне странно. А я раньше за ними ничего подобного не замечала, или… Я просто не присматривалась к ним?
Пожалуй, второе утверждение было куда ближе к истине. После развода и увольнения из королевской лечебницы, я старалась нагружать себя работой так, чтобы не оставалось ни сил, ни времени на то, чтобы жалеть себя. И у меня это вполне получалось, так что же изменилось сегодня?
Ответ на это вопрос я не знала, а потому и мучить себя не стала. Тихонько открыла скрипучие парадные двери и пошла в кабинет. Пока не стала тревожить доктора Грасса, ведь он, наверняка, ещё отдыхает в изоляторе.
В коридорах, ожидаемо, были тихо и пустынно. Ребята ещё спали, и до подъёма им оставалось ещё чуть больше часа.
В кабинете я переоделась, убрала свои вещи и достала накладные, по которым сегодня должны были доставить лекарства. Мне очень импонировало, что в приюте внимательно относились ко всем запросам от персонала. Требовались зелья и снадобья? Пожалуйста! При том именно те, которые заказываешь. Нужны тетради и писчие принадлежности? Никаких проблем! Всё доставят точно в срок.
Доктор Грасс как-то обмолвился, что так было не всегда. Когда он только пришёл работать в приют, проблемы были не только с лекарствами, но и с питанием. Да и с одеждой. Словом, со всем, что
