вряд ли будут оставаться силы на то, чтобы донимать малышей.
Подмигнул Софи, отчего она залилась краской, и сделала шаг назад, желая увеличить расстояние между нами. Мне её манёвр не понравился, но… Не держать же её возле себя силой?
– Вы будете их тренировать? – спросила с удивлением.
– Предлагаете доверить эту миссию Патрику? – ответил вопросом на вопрос.
Вспомнив сторожа, который имелся тут, в приюте, я не смог сдержать ухмылки.
– Нет, но, – она отвела взгляд и тише добавила, – ваша нога…
Точно… И как я умудрился про неё забыть? Может дело в том, что после чудесного лечения этой милой девушки, я вовсе забыл о боли?
– У меня есть вы, – ответил просто, вновь наблюдая за тем, как румянец на лице Софи стал гуще.
Мне нравилось, как она смущалась, и как злилась, и, вообще… Оборвал себя на этой мысли, потому что дальнейшее могло прозвучать слишком опасно. Слишком, даже для меня.
– Тогда, – девушка сложила руки на груди и сделала ещё один крохотный шаг назад. – Тогда вы должны принести мне назначение, выписанное тем целителем, который вас наблюдает.
– Это ещё зачем? – прищурился, делая широкий шаг вперёд и вновь оказываясь рядом с девушкой.
– Затем, – произнесла она, упрямо задирая нос, – что такой длительный эффект после лечения может быть лишь в первый раз. Скорее всего, после повторной процедуры боль вернётся гораздо раньше, чем вы будете на это рассчитывать. Для вас важна комплексная терапия, а не только возможность снять болевой эффект.
Такими темпами, если я сведу Софи с Одри, пить мне зелья вместо завтрака, обеда и ужина, и даже вместо полдника.
Решил схитрить:
– Вы же целительница, вот и назначьте мне новое лечение.
В глазах девушки блеснул угрожающий огонь:
– Это не смешно, – строго отрезала она, словно разговаривала с мальчиком-подростком. Впрочем, мальчишкой я себя и чувствовал. Отсутствие боли, будто сделало меня совершенно другим человеком. – Вы должны продолжать лечение, не отменяя никаких лекарств. Только так вы сможете выздороветь.
Я ослышался?
Улыбка пропала сама собой, как и игривое настроение. Выздороветь? Это прозвучало, как плохая шутка, или форменное издевательство. Если бы дело было только в том, чтобы принимать все зелья по расписанию, то я, может быть, и делал бы это. Но и я, и Одри, и все те целители, которые занимались моих лечением, прекрасно знали, что ни о каком выздоровлении не может идти и речи.
– Конечно, продолжу, – отмахнулся от её слов и перевёл тему, – Думаю, вам стоит вернуться домой и отдохнуть, а я разберусь здесь.
– Но… – девушка попыталась возразить, только я прервал её:
– Идите, я справлюсь без вашей помощи.
Софи, растерянно хлопая глазами, развернулась и дошла до двери. Там остановилась на мгновение, вздохнула тяжело, потом всё же вышла в коридор, оставив меня одного.
Софи Вейсс
Обрадовалась я рано. Стоило только Илиасу избавиться от боли, как к нему вернулось непробиваемое упрямство.
Тренировать он их собрался! Что это ещё за новость?! Нет, идея была прекрасной, замечательной просто, но… Тренировки – это нагрузки. Большие нагрузки, которые господину директору противопоказаны. Только разве он меня услышал?
И ещё вот это – назначьте новое лечение! Он, вообще, представляет, в чём заключается работа целителя? Или думает, что мы только и умеем, что усыплять да боль снимать?
А как же все анализы, которые у него брали, исследования, которые проводили? Выборка по зельям и снадобьям, в конце концов, что помогают ему лучше всего? Вроде взрослый мужчина, а… Да, повторяюсь, я уже выяснила, что все мальчики одинаково капризны, сколько бы лет им не было.
Сама не заметила, как дошла до дома. Злость разгоралась во мне с каждым шагом всё сильнее и сильнее, и я почти ничего не замечала вокруг, да и усталости не чувствовала. Но попав в квартирку и сев на диван, мне на плечи, будто несколько мешков с песком нагрузили. Движения стали медленными, и хаотичные мысли перестали метаться в голове. Всё замерло. И я прилегла, не в силах сопротивляться той тяжести, что давила на меня. Прикрыла глаза и, кажется, моментально уснула. А проснулась в кромешной темноте и не сразу поняла, где нахожусь.
Медленно села, потянулась. Зря я всё же не искупалась и не дошла до кровати – опять тело ломило из-за неудобной позы, да и шея затекла. Я кое-как поднялась и поползла в душ. Конечно же, после того, как закончила водные процедуры, сна не осталось ни в одном глазу. Пришлось идти на кухне.
Часы показывали три утра. Вот это я проспала! Впрочем, ничего удивительного – прошедший день вышел насыщенным, да и предыдущий тоже.
Я выпила большую чашку травяного отвара и отправилась в кровать. Долго лежала, ворочаясь с боку на бок, но уснуть больше так и не смогла. Когда часы пробили пять утра, я махнула на всё рукой. Какой смысл? Лучше пораньше прийти на работу, чтобы сменить доктора Грасса, чем рассматривать трещины на потолке и перебирать воспоминания, которые стали излишне настойчивыми.
Почему-то перед глазами то и дело возникал образ нового директора. И того, когда он вечно хмурился и смотрел на меня, словно на пыль под ногами, и того, который умел шутить, улыбаться и даже подмигивать. Это словно было два разных человека, почти непохожих друг на друга.
В первую нашу встречу я была уверена, что таких, как Илиас, нельзя подпускать к детям. Теперь же мне начало казаться, что приюту не хватало именно такого директора, как он. Возможно, это глупо и слишком опрометчиво, но… Мне хотелось ему верить. Потому что в тех, кого я уважала и боялась – разочаровалась. Даже леди Гретхэм. Самое страшное в том, что я понимала, о чём она говорит. Знала, что нельзя помочь всем, как и вылечить всех тоже невозможно, вот только равнодушие – не спасение. С его помощью мы берегли себя, отказывая в поддержке тем, кто в этом нуждался больше всего.
Сегодня я надела светло-голубое платье с высоким воротником и длинными рукавами. Подол его был чуть ниже колена. Обычно я выбирала ту одежду, которая была не маркой и практичной, но в этот раз рука сама потянулась к нужной вешалке. Я не стала себе отказывать в этом небольшом отступлении от собственных правил.
На улице было пасмурно. Город, который день находился в плену низких серых туч. Накрапывал мелкий дождь.
