же путём, каким отсюда сбежали.
– И вы их отпустили? – женщина вздёрнула брови и по её губам скользнула холодная улыбка. Настолько холодная, что меня вдруг пробрал озноб.
– Послушайте, – решила вступиться за детей, – их обижают старшие ребята, поэтому они…
– Бегают, – не дав договорить, она закончила за меня.
– Да, – подтвердила, сжав руки в кулаки и пытаясь не показать своего страха, – но не только поэтому. Они бегают ещё и потому, что мечтают вернуть свою прошлую жизнь.
Женщина нарочито громко вздохнула, поднялась со своего места и сделала пару шагов в мою сторону. Остановившись, поправила аккуратные очки, что сползли ей на нос и почти ласково произнесла:
– Я понимаю, вам их жаль, но, к сожалению, мы не в силах помочь всем. Поэтому приходится запасаться равнодушием, как бы бесчеловечно это не звучало. Мальчикам нужно смириться с новой жизнью, нужно научиться выживать без постоянной помощи взрослых, без вашей помощи…
Она смотрела на меня так, будто понимала. Будто точно знала, что именно я чувствую, вот только… Вряд ли она, да и кто-то ещё догадывался о том, что творилось в моей душе. Позволить им привыкнуть? Запастись равнодушием? А если я не хочу этого? Если единственное, о чём я мечтаю – подарить этим брошенным детям хотя бы каплю любви? Ту нерастраченную любовь, которую мне было больше некому отдать?
– По глазам вижу – вы со мной не согласны, – леди Гретхэм усмехнулась и покачала головой. – Дело ваше, я хотели лишь предупредить вас.
– Не стоит, – ответила сухо, растеряв перед воспитательницей весь благоговейный страх. – Я сама решу, как мне вести себя с детьми.
Я развернулась и вышла в коридор, где постояла лишь пару секунд, после же направилась к кабинету директора.
Сердце стучало с такой силой, что я даже не слышала звука собственных шагов, а ещё… Почему-то хотелось плакать, хотя я была уверена, что уже выплакала все слёзы. И вообще, думала, что сильная и независимая, способная отстаивать своё мнение, на деле же я оказалась вовсе не такой…
У нужной двери я замерла лишь на мгновение, после постучала и, услышав разрешение, вошла, чтобы тут же столкнуться с недоумённым взглядом Илиаса.
– Эм… а вы что тут делаете? У вас же выходной…
Махнув рукой, сразу перешла к сути:
– Простите, Илиас, но нужно что-то сделать со старшими ребятами. Они продолжают обижать малышей и те… – тут я запнулась, не зная, говорить ли всё, как есть. Впрочем, терять было уже нечего, поэтому я закончила: – И те сбегают из приюта в город.
Выпалив всё это, я замолчала, тяжело дыша. Не знаю, на что я рассчитывала, и почему вдруг решила, что мужчина, бывший боевой маг, сможет понять меня, но… Илиас медленно поднялся из-за стола и тихо, угрожающе даже, произнёс:
– С первого раза не поняли, значит?
Судя по тому, какая решимость зажглась в его глазах, он прямо сейчас был готов идти к ребятам и…
– Не поняли, – прошептала, делая шаг вперёд и преграждая ему путь, – но наказывать их за это бессмысленно. Они лишь обозлятся, и всё равно найдут возможность отыграться на тех, кто слабее.
Мужчина посмотрел на меня, прищурился и спросил:
– И что вы предлагаете?
Действительно, что? Я растерянно взмахнула ладонью, помолчала, и ещё тише ответила:
– Не знаю…
Илиас усмехнулся. Я даже не обиделась, увидев усмешку на его губах. А после он вовсе сделал несколько шагов, обогнул стол и оказался рядом со мной. Слишком близко, чем того требовали приличия и правила.
– Хорошо… – выдохнул, пристально глядя на меня, – что я знаю.
И подмигнул. Вдруг превратившись в юного парня, в которого, ненароком, можно было и влюбиться…
Глава 8
Илиас Хантер
Она стояла напротив меня такая… Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и чуть приоткрытыми губами. Обострённое чувство справедливости делало её ещё краше, так что здравый смысл, который временами подавал голос и дельные идеи, при виде Софи куда-то пропал. Вместо себя прислал странное желание. Хотя, вовсе не странное, естественное даже – хотелось притянуть её к себе и поцеловать. Я даже готов был получить после по лицу…
Уже сделал шаг, представляя, как почувствую вкус её губ, как смогу утонуть в ощущениях, как… Остановился. Сжал руки в кулаки и на секунду прикрыл глаза. Ну и мысли у меня, однако…
Вместо того, чтобы выполнить своё желание, ответил, что знаю, как исправить старших ребят. И слова мои были не пустой бравадой, а чистой правдой.
На самом деле, идея была вовсе не новой. Нас учили по такой же системе. Не каждый, кто попадал в академию на боевой факультет, мог похвастаться тем, что его отберут в один из особых отрядов. Брали лишь лучших из лучших.
Отрядов было несколько – элитники, те, кто входил в ближний круг короля, его личная охрана, отряд зачистки, отряд по особым поручениям и теневики. О том, чтобы попасть к элитникам, мечтали все, но такая привилегия была доступна лишь тем, кто имел великолепную родословную и кристальную репутацию. Теневики почти из этой же когорты – к ним брали только тех, кто смог пройти многочисленные проверки.
Отряды зачистки и по особым поручениям были тем местом, куда мог попасть каждый. Дело было за малым – проявить себя лучшим образом, что в учёбе, что в физической подготовке, что в магии.
К тому же, у меня остались связи, так что не составит труда выбить пару-тройку мест для приютских воспитанников. Дело за малым – заинтересовать этих шалопаев, чтобы они, вместо издевательств над младшими, направили свою энергию в нужное русло.
Этот план я и изложил Софи, пока она смотрела на меня своими огромными глазами. Глазами, в которых больше не было ни настороженности, ни страха. И это меня, почему-то, несказанно радовало.
– То есть, – спустя несколько мгновений тишины, заговорила целительница, – вы готовы выбить им места в одном из отрядов?
– Не всем, – взмахнул рукой, – только тем, кто будет усердно заниматься, и соблюдать дисциплину. Если я правильно понимаю, то в большинстве своём, у этих детей нет будущего, и они встают на кривую дорожку только потому, что им нечего терять. Я же хочу дать им шанс, а уж как они им воспользуются, это их дело. К тому же, после моих тренировок у них
