секунду придирчиво рассматривает меня, а потом вдруг спрашивает:
– Правда что ли перед Нелькой извинился?
– Зачем мне врать?
– Я ведь проверю, мы с ней до сих пор иногда переписываемся.
– Проверь, – пожимаю я плечами. – Что ты хочешь в благодарность за помощь? Деньги, билеты куда-то, может, на практику куда-то хочешь в хорошее место…
– Ничего. И я еще не решила, может, вообще ничего тебе писать не буду.
– Ната! – стонет Демченко.
– Ну что Ната? Задолбал уже.
Я ухожу до того, как они начинают ссориться, и ни на что в целом не рассчитываю.
Но через пару дней приходит сообщение
«У нас в комнате холодно а комендант не дает обогреватель»
«Разберусь, спасибо»
Все бы вопросы были такими легко решаемыми.
Потом я узнаю про дверь, в которой плохо поворачивается ключ, и это тоже решается элементарно: вызовом мастера в общагу, пока Дашка на парах.
Но это все просто.
Поэтому я даже радуюсь, когда получаю от своей осведомительницы более интересную задачу:
«У нее сломался чайник, говорит что новый купит только со стипендии»
«спасибо!!!!»
«не за что»
Я быстро оформляю доставку электрического чайника и борюсь с собой, чтобы не добавить туда еще что-то. Коробку классных конфет, например.
Хотя все равно оказывается палевно.
«Это был ты?!» – приходит мне с утра на телефон.
Я радостно ухмыляюсь.
Разблокировала, значит!
«не понимаю о чем ты»
«Чайник! Откуда ты узнал?»
«все еще не понимаю»
«Это ты! И даже не отпирайся!»
«откуда я мог знать?»
«Вот и мне интересно. Я верну тебе за него деньги»
«знаешь же что я не возьму, прими это в качестве извинения за все»
«Нет! И не пиши мне больше!»
– Вообще-то это ты мне первая написала, – усмехаюсь я и собираюсь в универ в отличном настроении.
Ровно до того момента, как замечаю в коридоре Дашу с этим придурком-очкариком.
Я уже видел, как она с ним сидит в столовой на обеде, и каждый раз с трудом сдерживался, чтобы не заорать:
– Ты мужик, блин, или нет? В смысле она сама за себя на кассе платит? Ты что, блин, ей салат, чай и пирожок купить не можешь? Совсем яиц нет?
Но я обещал его не трогать.
И не трогаю.
Хотя кулаки чешутся. И вообще дико выбешивает, что Дашка продолжает с ним общаться.
Нашла бы кого-то нормального…
Или никого.
Или вернулась бы ко мне.
Пацаны уже спрашивали, что со мной, почему я не пишу ничего в чатиках, никого никуда не зову и сам идти отказываюсь. Я им ответил, что все задолбало. Они пока отстали.
Только Димыч, которому я про Дашу проговорился, спросил в личке, связано ли это со Смирновой, но я сказал, что нет.
Просто ничего не хочется.
Мне и правда ничего не хочется. Я даже музыку перестал писать.
Она не звучит больше в голове, и я не знаю, как это можно починить.
Но знаю, что должен присматривать за Дашей.
Поэтому, когда после пар она уходит в сторону остановки вместе с этим очкариком, я не раздумывая иду к парковке за машиной.
Надо проследить, куда этот ботан ее поведет. И приглядеть со стороны.
Потому что, случись что, он Дашу точно защитить не сможет.
А я – смогу.
Глава 24.
Даша
– Ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько мало мы знаем на самом деле о свойствах частиц? Вот, например, электроны: они ведут себя и как частицы, и как волны одновременно – это так называемый корпускулярно-волновой дуализм. А если взять принцип неопределённости Гейзенберга, то мы вообще не можем точно знать ни координату, ни импульс частицы в один и тот же момент времени. Получается, всё, что мы видим вокруг, основано на вероятностях, а не на твёрдых фактах…
– Да, это очень интересно! – быстро говорю я, когда понимаю, что в монологе Марка возникла пауза.
И ужасно боюсь, что он сейчас начнёт задавать мне уточняющие вопросы.
Вообще предполагается, что мы как бы на свидании, но я чувствую себя так, как будто сижу на лекции и скоро надо будет писать проверочный тест.
– Знаешь, – неловко говорю я, – мне, если честно, всегда тяжело давалась физика. Нет, у меня, конечно, по ней пятёрка, но это ничего не значит. Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим.
– О чем? – с некоторым недоумением спрашивает Марк.
– Да о чем угодно. Например, о любимых временах года!
Боже, какую же фигню я несу.
– Понял. – Марк серьёзно задумывается. – Ну, мне нравится зима.
– Почему?
– Я люблю белый цвет. А ещё родители в это время не таскают на дачу.
– О, ты не любишь дачу, – понимающе киваю я.
Наконец-то у нас получается что-то похожее на нормальный разговор.
– Да нет, люблю. Просто… просто лучше, когда мы туда не ездим. У меня тогда больше свободного времени. Кстати, сегодня у нас с тобой получится только до шести погулять, потому что мы с родителями уезжаем сегодня вечером на дачу на все выходные.
– Ого, – вырывается у меня.
Я, честно говоря, думала, что мы допоздна будем гулять.
Надо же как-то друг к другу привыкать, узнавать друг друга…
И вообще вечером начинается самая романтика.
Не к месту вспоминается наша ночная прогулка с Яном и то, как мы вдвоем сидели на крыше, и у меня предательски ёкает сердце.
«Он всё это делал только для того, чтобы тебя впечатлить, – ругаю я себя. – Не надо сравнивать этого бабника и нормального парня».
– А если сказать родителям, что ты не хочешь сегодня ехать на дачу? – предлагаю я.
– Ты что! – искренне удивляется Марк. – Как я могу маме отказать?
В разговоре повисает неловкая пауза.
– Хочешь, поедем в классный парк? – спрашивает он через какое-то время. – Я загуглил топ-10 романтических мест нашего города, и этот парк был там на третьем месте.
– А что на первых двух? – любопытничаю я.
– Какие-то рестораны. Но я считаю, что такие места на любителя.
– А на профессионала? – не удерживаюсь я от глупой шутки.
Марк даже не улыбается. Только вопросительно приподнимает бровь, и я чувствую себя абсолютной дурой.
– Поехали, – соглашаюсь я.
Парк оказывается на другом конце города.
Сначала мы едем сорок минут в переполненном трамвае, а потом еще двадцать до конечной автобуса.
Мы с Марком стоим, прижавшись друг к другу, и в любой другой ситуации это могло бы быть довольно волнительно. Если бы от него не пахло потом.
Запах не то чтобы очень сильный, но раздражающий. Особенно когда приходится стоять так близко.
«Люди потеют, и это нормально, –
