вздохнула. Ее лицо, еще детское, но уже с резкими северными скулами, выражало знакомое раздражение.
Катер на воздушной подушке, похожий на металлический пауэрбанк, причалил к краю бетонки. Хозяин, мужик с красными ушами, курил.
– До Кего? – спросил его Федор.
– До Кего, – кивнул тот и сплюнул в воду.
С ними сели еще двое: женщина в термокостюме с голограммным сладко пахнущим воротником и мужчина, молчаливый, с имплантом на ухе.
Мотор взревел, катер дрогнул, сорвавшись с места. Ледяное поле под ним лежало битым стеклом – белым, с темными трещинами, сквозь которые проглядывала черная глубина. Дина вжалась в сиденье, ее нейроочки нервно вспыхнули желтым: связь с сетью оборвалась, как только они отчалили от архангельского хаба.
Катер скользил над талой водой, дрожа на стыках льдин. Дина смотрела вдаль, где маячил Кего – низкий, темный, с редкими огнями домов. – Скоро дом, – мягко заметил Федор.
– Да, опять этот музейный макет, – сквозь зубы бросила Дина, глядя на приближающийся остров.
Кего действительно лежал впереди искусно состаренной ради туристов декорацией. На нем за последние пару десятков лет снесли старые и возвели новые деревянные дома с «побитыми временем» фасадами, фальшивые покосившиеся заборы, даже раскинули бутафорские рыбачьи сети на причале. Все это напечатали из сверхпрочных полимеров, но туристы верили, что это «подлинная старина».
Федор переглянулся с попутчиками – те делали вид, что не слушают чужой разговор.
– Что-то не так? – спросил Федор.
И голос Дины сорвался:
– Все не так!
От крика голограмма воротника женщины рядом дернулась помехами: рыжая лиса мелькнула серым кроликом.
– Я месяц жила в другом мире! Там дома растут, как грибы, десять кофеен на улицу. А здесь… – Дина резко дернула рукой в сторону острова. – Здесь даже Wi-Fi еле тянет, потому что «атмосферу» портить нельзя!
Катер причалил с глухим шелестом по песку и снегу. Дина выпрыгнула первой, чуть не сшибла старика-туриста, снимающего на берегу коптером «аутентичные пейзажи».
– Потерпи. – Федор догнал ее у фальшивой груды принесенных рекой бревен. – Поступишь, сможешь ежедневно выходить в город…
– И еще пять лет таскаться через реку, по буксирам и переправам? Ты хакнулся? Чтобы однажды провалиться, как мама?!
Дина повернулась, по лицу бежали слезы и блестки.
Федора окатило холодом, вспомнилось: вот по каше льда движется черная фигурка, и вот вдруг – только пустынный лед.
– А потом работать и жить в этом… парке развлечений для ностальгирующих? – продолжала Дина.
Из катера выходили попутчики. Мужчина с имплантом что-то быстро диктовал в нейрофон, а женщина в термокостюме вдруг сказала: «Тот домик прямо как в фильмах про прошлый век».
Дина фыркнула: «Все, я теперь тоже экспонат», смахнула с лица резким движением и слезы, и украшения, выхватила у отца чемодан и зашагала к дому, где ждал единственный на острове настоящий предмет – чугунная печь Федора, которую он упрямо не менял на термопанель.
Федор вздохнул и повернул к поликлинике, где ждала работа. Ветер с моря ломал дым из печных труб – искусственный, конечно, висящий для антуража. Сзади над проливом вставало блеклое солнце. Ветер носил запах талой воды и кофе, хотя ни одной кофейни на острове не было.
Шаг на территорию местной поликлиники, и тут же повсюду приветственно забрезжила иллюминация. Врачи приезжали в свои кабинеты по редкому расписанию, в остальное время Федор, сторож и уборщик, куковал в компании ИИ-поддержки. Это говорливое окошко с утра до вечера готово было выслушать жалобы и подобрать лечение по открытым источникам в интернете. Кегостровцы предпочитали дожидаться приема у живых людей.
Поликлиника внешне напоминала старую поморскую избу с бревенчатыми стенами, резными наличниками и даже бутафорской «курной» трубой, но внутри нее скрывался современный медблок. Стерильные панели, голографические интерфейсы и вездесущий запах антисептика, замаскированного под аромат ели колючей.
Федор вошел в сени, стряхнув с сапог подтаявший снег. Провел ладонью по сенсорной доске у входа, система узнала его, с зарядных станций спрыгнули уборочные роботы. Маленькие, плоские, похожие на черепах с щетками вместо лап. Палец в экран, и роботы тут же разбежались по указанным точкам: коридорам и территории.
Дина лет с семи, года с 2114-го, уже умело помогала отцу с роботами. Заботилась как о живых, если Федор приносил домой на починку. Она легко влезала в их сервер, находила поломки: и вот уже одна из глючивших «черепах» тычется щеткой в грязное пятно под информационным табло, растворяет грязь экоферментами, вторая – выдвигает мини-пылесос, собирает фантики под уличными лавочками. Федор не сомневался, что Дина выберет после школы факультет программирования медтехники в центре Архангельска, а после всегда будет рядом с ним на тихом и родном Кего.
Федор ощутил прежде незнакомый страх. Он открыл чат с дочерью в нейрофоне, решил написать самые важные аргументы текстом – в разговоре не дослушает, а прочитать – прочитает.
Ф.: «Технологии нужны, чтобы облегчать людям труд. Освоишь медтехнику и всегда будешь с работой. Это стабильность. Ты ведь всегда помогала мне с роботами»
В ответе Дины проступал сарказм: «О, значит, если я умею вкручивать лампочку, мне всю жизнь лампочки вкручивать? Крутая логика. Я могу больше».
Если уж удалось прорвать ее молчание, то стоило готовиться к веренице сообщений.
Д.: «Технологии нужны не только для того, чтобы люди не мыли полы».
Д.: «Они могут помочь людям лучше понимать друг друга и мир, и жизнь!»
Д.: «Пап, я не хочу ждать будущего – я хочу быть в нем. В столице уже тестируют новый эмпатичный ИИ!»
Д.: «А здесь до сих пор думают, что “технологии” – это робот-пылесос пятого поколения. Но это киберпыль уже!»
За окном мелькнула тень. Дина шла к причалу, натянув наушники с шумоподавлением поверх шапки. Федор забеспокоился: туча несла с города или холодный дождь, или снег.
В картине мира Федора прогресс работал только на то, чтобы облегчить людям работу и сократить время неважных операций. Хорошо, когда мультиварка готовит кашу и не нужно стоять у плиты. Удобно, когда умный чайник к завтраку кипятит воду. Приятно, что электрополив сам оценивает влажность на грядках и орошает посадки, пока Федор включает машинку-автомат и сушилку-автомат. И даже роботы-уборщики полезны, хотя Федор, «высококвалифицированный специалист, работающий на стыке экологии и урбанистики», иногда и сам был не прочь взять метлу, как дворники из далекого прошлого, в котором этой профессией пугали школьников.
Да, наделять технику живыми качествами – очень по-человечески. Федор сам воспринимал пространство поликлиники вокруг себя как фермерское хозяйство: роботы – домашние питомцы и птицы, сеть проводов – мелиоративные сооружения, и даже искусственные фиалки на окнах нужно ежедневно подкармливать током…
