ее вселенной отсутствовали. Она оглянулась только для Федора, помахала только ему, не Кего.
Дина ушла, темная Двина осталась, обняла сушу.
Некоторое время после отъезда дочери остров казался Федору мрачнее, пустыннее, тише, он соглашался с ней внутренне: правильно, все правильно сделала. Будто бы отворачиваясь от Кего, на котором Федор теперь остался, казалось ему, один-одинешенек, он стал – с удивлением – смотреть в себя.
Вечерами сидел на ступеньках крыльца под мутным небом, гладил теплые шероховатые доски, плавал взглядом по стрелам лука и чашам капустных листьев, все размышлял, чем он действительно хотел заниматься в жизни. Реклама, точно добрый друг, подсказала: «Обучение птицеводству с VR-очками!», «Начните с инкубатора с онлайн-поддержкой!», «Генетически добрые гуси!»… Что ж. Продано. И будто на Кего стало светлее.
Усилитель интернета, который Федор по обещанию приобрел, позволил созвониться с Диной в хорошем разрешении и сообща сделать интернет-заказ по рекламному предложению «Суровые куры под архангельский климат».
Безликая Вера
Кибри-Вера остановилась у стены Покровского монастыря, поправила экскурсионный наушник-микрофон. Крупный, мерцающий, его легко можно было заметить среди ее темно-лазурных коротких волос, прохожие, услышав звонкого экскурсовода, тут же присоединялись к экскурсии. Вера вела авторские маршруты по Суздалю уже два года, с четырнадцати лет, ее даже приглашали агентства, потому что умела собирать аудиторию.
«Вам интересно? Быстрый перевод по QR-коду на футболке, и вы с нами».
Сегодня утром за Кибри-Верой снова следовал десяток туристов, в воздухе жужжали три коптера с камерами. Верина рука взмыла вверх, привлекая внимание к белой колокольне с высоким острым шатром, похожим на заточенный карандаш.
– Посмотрите на красавицу-колокольню, – воскликнула Кибри-Вера.
Туристы обратили к ней серебристые лица.
– Когда солнце стоит высоко, колокольня светится изнутри, сквозь слуховые окна, как бумажный фонарь.
Туристы защелкали камерами, коптеры полетели выше, снимать колокольню в утреннем свете. От Каменки летели щекочущие голоса вьюрков и малиновок. Городская зелень осветлялась солнцем из темно-оливкового в травянистый, почти неоновый.
Когда вернулись коптеры, Вера поведала о принципе «невидимой реставрации»: прозрачный полимер, которым покрывают местные фрески и стены. Он заполняет микротрещины, имитируя структуру исходного материала. Рассказала, наверное, уже в сотый раз, о нанокомпозитных мембранах, отражающих от памятников архитектуры ультрафиолет и дожди. Предложила гостям города посмотреть через линзы, показывающие округу в фильтре «–500 лет», и задержаться в городе до Фестиваля жар-птиц.
– На этом наша экскурсия закончена. – Кибри-Вера тепло улыбнулась. – Спасибо всем, кто был с нами онлайн и офлайн. Всегда ждем вас в Суздале!
– А трапезная, это куда, налево? – спросила женщина в шляпке.
Вера направила в нужную сторону: «Да, там можно купить реплику монастырского хлеба и нанопряники».
Очередная группа разошлась. Коптеры, озвучив хозяйскими голосами благодарности, разлетелись по сторонам.
Кибри-Вера присела напротив сувенирного киоска на лавку, окруженную розовой пеной петуний, и достала питательный батончик. Лакированные полки киоска блестели на солнце, на полках сверкали глазурью пряники с соколами, птицами, чудо-рыбами, отливали позолотой расписные тарелки и ложки, блестели магнитики и сувениры.
Вера задержалась взглядом на полке с иконами. Особенно ей нравилось разглядывать образ Софии Суздальской на дощечках размером чуть больше ладони. Преподобная была одета по канону: в монашеском клобуке, коричневой рясе и темно-вишневой мантии, икона с ней выглядела приятно реалистично, как фотография.
На Софии Суздальской не было всем привычной маски – еле заметной серебристой пленочки, прикрывающей истинное лицо чужой внешностью. От того София смотрелась живой. Она не выглядела как нейросетевая анимация, голограмма ведущей подкаста или очередная виртуальная инфлюенсерша с фиолетовыми глазами и нарочитым pixel-фильтром на лице, нет. Девушка на изображении была как настоящая, как в те времена, когда все люди знали, как выглядят на самом деле.
Кибри-Вера, не отводя восхищенного взгляда от иконы, опустила пустой фантик в урну переработки.
Как все-таки хорошо: у Софии Суздальской круглое лицо, светлое, точно экран перед загрузкой, но с розовыми пятнами на щеках – будто она только с мороза. У блогерш 2150-го такой румянец только в лимитированных масках: чаще девушки либо загорают в СО-капсулах, либо вживляют себе перламутровый глиттер в кожу. А у нее… просто кожа!
Глаза – голубые, но не кислотные, как у Джии из «Неон Дримс», а ясные, как два кусочка весеннего льда на Каменке. В них нет ни капли нейростимуляторов, никакого искусственного блеска. Нос – не идеальный, не как у топовых стримерш, которые делают себе киберретушь раз в месяц. Простой. Милый.
А рот – маленький, алый, будто ягода. Никаких инъекций, никаких модных форм и помад. Удивительно.
Вера читала, что под головным убором у Софии – пшеничная, тяжелая коса. Теперь такие носили разве что на ретрофестах или в коллабах с фолк-группами. У всех теперь были либо нанодреды, либо биопряди с цветом под настроение. А коса Софии Суздальской была настоящая. Такая длинная, что, наверное, мешала в быту.
Кибри-Вера провела ладонью по своим волосам, теплой маскировке лица. Как это, ходить без масок и имитаций? Вера попробовала представить это себе. Странное чувство.
Рядом на лавку сел парень лет семнадцати, кажется, он был на экскурсии.
Край его серебристой маски сбоку был хорошо заметен. Она показывала приятное лицо с глубоко посаженными зелеными глазами, длинные ресницы, подбородок с ямочкой. Поверх его высокого лба небрежной волной лежали светлые биопряди. – Привет. – Парень протянул руку. – Я Ап-Кай.
Вере показалось, что он смотрит чуть левее ее лица. Она ответила: «Привет», тогда взгляд его травяных глаз сфокусировался. Вера пожала руку:
– Откуда ты?
– Я местный, – ответил парень, и его маска отразила улыбку.
– А зачем тебе экскурсия?
Парень признался: «Твой голос понравился». Лицо Веры изобразило румянец и улыбку.
– Я смешала в нем тембры любимой стримерши ASMR-волны и одной виртуальной певицы.
Кибри-Вера надеялась, Ап-Кай заметит, что, когда она проговаривает фразу быстро, голос ее приятно расслаивается на две частоты: человеческую и синтетическую, словно два разных трека накладываются друг на друга. Кстати, а искусственно-мелодичный смех она взяла по бесплатной подписке на месяц. Но он слишком звонкий, надо будет отписаться.
– Еще понравился твой запах, – добавил Кай.
Сказал, что она пахнет свечным воском и горьковатым медом. Потом попросил: – Опиши, как ты выглядишь?
Вера сначала не поняла, возмутилась:
– Это же маска Дины-Джет, обновленная! – А потом до нее дошло: – Ты не видишь…
Как же она, всегда внимательная к чужой внешности, изучавшая каждое пятнышко макияжа на лицах блогеров, любое мелкое визуальное отличие, не заметила особенность Кая сразу?
Ей стало неловко, и она заторопилась, описала свои пряди, ресницы, форму носа и губ, заверила, что маска очень милая, и, когда показываешь в ней язык,
