завоевал, а вторую ему вот-вот на блюдечке принесут.
А руки… м-м-м. Я почему-то у мужиков всегда на руки внимание обращаю, верно говорят, что настоящий хозяин рукастый должен быть.
У первого моего супруга мускулатура была как у музейной статуи. Ноги чуть кривоватые, но я ему это легко прощала, потому что еще пальцы удались, длинные, красивые, сильные. Он на гитаре играл как бог. Такой вот Аполлон криволапенький.
Его благородие по всем статьям выигрывал. Его стройные ноги даже постоянная верховая езда ничуть не попортила.
Будь я помоложе, точно влюбилась бы в этого видного мужчину.
Но с высоты двух своих возрастов, собственного и феячьего, я видела его скверный характер, не только внешнюю привлекательность.
Как с таким жить-то? Будет свои порядки навязывать, еще и работать запретит. А вдруг и правда школу закроет?
Так что нечего мне на генерала слюни пускать, хоть порой и тянет им любоваться. Посмотрела и хватит.
— Давай на ты, — предложила я Итимельде, которая с умным видом сидела за зеленым деревянным столом, держа в руке заточенное лебяжье перо.
Ее домик оказался шикарнее, чем у остальных, два треугольника крыша к крыше, внутри просторно, в гостиной можно танцы устраивать. Дискотеки сельские.
Итимельда на мою инициативу легко согласилась, и вскоре мы увлеченно обсуждали, что надо написать чрезмерно беспокойному королю Митерии, дабы его убедить в благонадежности фей как членов общества.
— Начать с того, чтобы сюда люди хаживали, — выкладывала я свои соображения, — не то тамошние безопасники решат, будто вы решили их оборону пробить. А потом, если у них хоть немного этикет работает, они должны будут и вас приглашать начать. Но надо их к себе сперва приучить. Раз в десять лет это очень мало. Люди-то поменьше вашего… то есть нашего, живут. Там уже за это время новое поколение нарастет, с своими тараканами. То бишь, жизненными установками. И оно прежних управленцев будет считать дураками, которые ничего не понимают.
— У людей это так работает? — удивилась Итимельда. — У нас принято почитать старших.
— У них тоже, — просветила я коллегу по фейству и директорству, — но больше на словах. Молодежь всегда считает, что больше соображает и старикам недоступны новые знания. Так что скачки в десять лет это не наш вариант.
Я уже говорила, что в деловой переписке не сильна, это правда полная. Но за свой долгий век младшего медицинского работника мне порой приходилось сталкиваться со всякими общественными активностями. Не старший медицинский состав же заставлять новогодние праздники сочинять. Мы с девочками писали сценарии и даже стишки какие-никакие кропали.
Это конечно не официальный документ, но тоже ведь придумки для развлечения. А как — то я почти десять лет проработала в старейшем стационаре города, и при нем как раз музей организовывали. На меня и еще троих тогда повесили дополнительную нагрузку, чтоб не нанимать никого со стороны, два раза в неделю там дежурить. И этот опыт я тоже сейчас собиралась использовать. Поскольку знала, что надо учесть, планируя музейный зал.
— Отдельным пунктом надо попросить предоставить какие-то вещи, связанные с правлением королевской семьи, — подсказывала я под руку Итимельде, — чтоб польстить монарху. Напиши там всякого, что это честь для нас и величайшее счастье.
Работали мы до полуночи, если не дольше.
Три раза Итимельда переписывала нашу заявку. Наконец, в чистовике я расписалась, как поручитель.
— Понимаю, тебе очень интересно посмотреть наши уроки, — вздохнула Итимельда, — но я бы хотела с утра посетить управление, так легче получить разрешение на въезд в город. И в представительство короля попасть.
— Да шут с этими уроками, — отмахнулась я, а потом сообразила, что это невежливо, исправилась, — это конечно и впрямь для меня увлекательно, однако хочется помочь сестрам по разуму. Так что выдвигаемся с утреца.
8.4
От усталости я дала храпака не по-фейски, так что с утра крыльев не чувствовала. Затекли не только они, но и шея. А на правой щеке отпечатался узор подушки.
Но бесконечно молодое тело это счастье, потому что уже спустя четверть часа все прошло.
До местной столицы мы с Итимельдой добирались на моей крылатой коляске. Здорово и сердито. Выглядит богато, а времени тратится сущий пустяк, только разогнались, как уже и приземляться.
— Жаль, у нас нет в хозяйстве такого транспорта, — вздохнула директриса, когда мы взмыли в воздух.
— Все будет, подруга, — успокоила я коллегу, — вам надо сейчас поколебать вековую несправедливость. Восстановить права угнетенных и притесняемых фей.
— Как ты верно все говоришь! — расчувствовалась Итимельда.
— А вот скажи мне, Мельда, — закинула я удочку в нужную мне лунку, — есть ли у вас приличные… нет, очень приличные феи. Такие, из каких можно меня вырастить. С происхождением, репутаций и все такое.
— Да что ты! — вздохнула директриса. — Упархивают сразу, как находят работу в других королевствах.
— Опять же надо на вид поставить королю. Утечка мозгов и крыльев за рубежи.
— Правда, — продолжала Итимельда, — есть парочка совсем молоденьких учениц. Они были рождены источником силы пятнадцать лет назад. Но пока в сок войдут…
Да уж, у меня нет времени ждать, пока эти малышки подрастут. Если не избежать бракосочетания с драконом, к тому времени свои могут появиться.
Я замерла при этой мысли.
Впервые подумалось о возможных детях с драконом.
С мужьями мне по жизни не повезло, а вот с детками вполне. Они у меня удались вполне. И выросли достойными людьми. Сейчас вот я за них совершенно не волновалась, знала, что давно уже без меня не пропадут и бренное тело с зажатой в зубах восемьдесят восьмой свечкой проводят достойно. Поплачут положенное время, не без этого. Но такова селяви.
Самым счастливым в моей жизни было материнство.
Трудное, не без этого.
Мои отпрыски-то без крылышек родились. Все у нас было. И капризы, и взбрыки подростковые. Но не жалею ни об одном дне, проведенном с детьми.
И если брак с наглым самодовольным мужиком меня не привлекал, то материнство…
Впрочем, чего это я?
Сама ж недавно говорила, что никаких детей больше не хочу. Уже в этом теле.
Чего-то вы раскисли, Тейселен Михална.
Я постаралась откинуть мысли, какие красивые у нас могут быть дети с его благородием.
Значит, лишний раз подтверждается, что тут фею с родословной не найти.
То есть, план Б остается в силе.
В правительственной резиденции на нас смотрели с подозрением. Косились с неодобрением на наши крылья.
Охрана уточнила, есть ли у нас с собой волшебная пыльца.
— Это наш ценный подотчетный ресурс, — строго сказала я, — все флаконы с пыльцой описаны и с бирками стоят на
