Алекс, — ты хочешь сказать, что либо будет по-твоему либо никак?
Как и следовало ожидать, он не ответил.
— Это, Александра, очень похоже на то, что ты меня допрашиваешь.
Дерьмо.
— Я…
— Но поскольку мы официально не начали твое обучение, я даю тебе отсрочку… только на сегодня.
Алекс сглотнула.
— Эм. Спасибо. И, эм, извини. Привычка и все такое.
— Привычка, от которой ты захочешь быстро избавиться, если планируешь проводить со мной какое-то время.
Кивнув, она пробормотала:
— Должным образом учтено.
Мужчина встал.
— На сегодня с тебя хватит.
С его словами кресло исчезло, как и камин и ковер, вместе с пустотой остального пространства вокруг них. Вместо этого Алекс обнаружила, что все еще свернулась калачиком, но теперь сидит на каменистой земле в знакомой подземной пещере, разделенной узкой рекой… месте, где она впервые обнаружила, что может вернуться во Фрейю.
— У тебя комендантский час в десять вечера, — сказал мужчина. — Поэтому ты будешь встречать меня здесь каждый вечер ровно в девять. Как долго мы будем тренироваться каждую ночь, будет зависеть от того, насколько быстро ты выполнишь задачи, которые я тебе поставлю, но Библиотека гарантирует, что, пока ты со мной, время не пройдет для остального мира.
Алекс открыла рот, чтобы указать на проблему, но он опередил ее.
— По вторникам и четвергам, когда у вас будут занятия по хитрости и уловкам до половины десятого, ты будешь приходить сюда прямо оттуда. Опоздание в любой другой день будет считаться неприемлемым.
Этот парень был чем-то другим.
— Мы договорились?
«Как будто у меня есть большой выбор», — подумала Алекс. Либо она мирилась со сварливым, монотонным надсмотрщиком, либо нет. Но поскольку последнее обрекает на гибель весь мир, ее ответ не требовал особого внимания.
— Да, мы договорились, — сказала Алекс, отрываясь от своего мыслей и поднимаясь на ноги. — У тебя есть имя? Или мне просто продолжать называть тебя мистером Таинственным Человеком?
— Если ты придешь на свой первый урок завтра вечером, я назову тебе имя. А пока предлагаю тебе немного отдохнуть и обратиться к врачу. Ты должна быть готова завтра работать, и работать усердно.
С этим мрачным предупреждением он исчез, оставив Алекс одну в пещере с тысячей вопросов и знанием того, что, благодаря его правилам, она не могла задать ни один из них.
Глава 9
Когда Алекс, наконец, прихрамывая, вышла из Библиотеки, время ужина давно миновало и быстро приближался комендантский час. Это, однако, не было результатом ее почти одиннадцатичасового перехода через озеро, поскольку время действительно остановилось, пока она проходила испытания. Алекс задержалась потому, что после возвращения в фойе Библиотеки с намерением направиться прямо к Флетчеру, раздобыть немного еды и поспать следующие двенадцать часов, планы Алекс были сорваны… и все благодаря колючему библиотекарю.
В тот момент, когда его совиные глаза заметили ее сквозь комично толстые очки, он поманил пальцем, пока она не доковыляла, усталая и израненная, до его стола.
Едва оторвав взгляд от груды бумаг перед собой, библиотекарь сделал неприятное предположение, что ей нечем было заняться, и настоял, чтобы она помогла ему почистить рамы картин, которые висели на стенах.
С опаской оглядывая просторное фойе, Алекс знала, что задача будет гораздо более сложной, чем казалось, поскольку вся история Медоры была раскрыта через картины. Как таковые, они постоянно самообновлялись, появляясь и исчезая сквозь стены, когда их меняла местами и перетасовывала какая-то невидимая Библиотечная сила. На их очистку могли уйти годы, если не больше.
Заикающееся оправдание не помогло Алекс, даже когда она указала на свои пропитанные кровью джинсы и сказала, что ей нужно посетить медицинское отделение. Библиотекарь вытаращился на ее забинтованную ногу на долю секунды, прежде чем вернуться к своим бумагам и сказать:
— Она перебинтована. Я подумаю о том, чтобы позволить тебе уйти, если что-то изменится.
Уставившись на него, Алекс пискнула:
— Вы… Это что, шутка?
Его единственным ответом было фыркнуть и задрать нос, отвечая:
— Расчленение — это не повод для смеха. Правда, Александра. Твое чувство юмора отвратительно.
У Алекс не осталось сил спорить с ним. Она была достаточно осведомлена, чтобы понять, что он набрасывается на нее иррационально, перекладывать свое разочарование по поводу ситуации с меяринами и всего, к чему это может привести. Поэтому вместо того, чтобы сопротивляться, она взяла чистящие средства, которые он сунул ей, и оттащила свое слабеющее тело к ближайшей стене.
Единственный перерыв произошел, когда библиотекарь встал из-за своего стола, чтобы помочь младшей ученице, которая не могла вспомнить название книги, которую искала. За те считанные минуты, что его не было, Алекс вытащила свой ComTCD — запоздало обрадовавшись, что он водонепроницаемый — и позвонила Джордану. Все, что смогла сделать, это быстрое заверение, что она вернулась в целости и сохранности, но застряла в лапах неумолимого библиотекаря — к чему он отнесся сочувственно, но и позабавился — и пообещала, что догонит его и остальных позже.
Позже оказалось намного, намного позже, чем ожидалось. Но, в конце концов, библиотекарь остался доволен ее уборкой настолько, что отпустил, сказав, что, если ей когда-нибудь снова станет скучно, он всегда найдет для нее занятие.
Стоя, Алекс не имела ни желания, ни сил, чтобы ответить. Вместо этого она, спотыкаясь, вышла в ночь, стиснув зубы от боли, которую терпела последние, казалось бы, бесконечные часы.
Как раз в тот момент, когда Алекс подумала, что неестественно удлиненный день не может стать хуже, она, наконец, пошатываясь, вошла в медицинскую палату… только для того, чтобы найти ее пустой.
— Серьезно? — Алекс застонала, оглядываясь по сторонам.
Не имея ни малейшего представления о том, где Флетчер, и когда он вернется, Алекс решила, что если не получит обезболивающее в ближайшее время, то ей нужно, по крайней мере, быть в комфорте своей собственной постели. Поэтому призвала последние запасы своей меяринской крови — поскольку была уже выше своих смертных сил — и, прихрамывая, вышла из здания Джен-Сека, старательно пробираясь к своему общежитию.
К тому времени, когда вошла в темную комнату, Д.К. уже крепко спала. Не желая будить подругу, Алекс не стала включать свет, она просто вслепую, спотыкаясь, пробиралась вперед.
Пока глаза все еще привыкали к темноте, Алекс испуганно вскрикнула, когда рухнула на свою кровать только для того, чтобы обнаружить, что она не была мягкой, как должна была быть.
…Потому что на ней лежал кто-то другой.
Слезая с неизвестной фигуры, Алекс была готова кричать о кровавом убийстве, пока знакомый голос не прорвался сквозь пелену ее тревоги.
— Ты сейчас не самый мой любимый человек, котенок.
