сделал быстрый глоток из фляжки с подогретым нектаром лэндры, который принес с собой, в дополнение к остальным цветам, которые они оставили спрятанными в комнате Алекс, и послал дерзкую ухмылку.
— У всех нас есть свои секреты, котенок. Но я не буду осуждать тебя за то, что тебе нужны мои навыки. Вполне естественно, что ты ревнуешь.
— Приятно видеть, что ты такой же скромный, каким я тебя помню. — Алекс села и забрала у него фляжку, залпом выпив нагретую жидкость. Почти сразу же ее боль от их энергичного сеанса исчезла, исчезло и легкое переохлаждение, которое появилось из-за утреннего пребывания на большой высоте.
— Не волнуйся, — сказал Нийкс, подмигнув. — Мне удалось сохранить все лучшее, что было во мне. Моя скромность — только верхушка айсберга, но давай не будем забывать о моем обаянии, моем уме, моем животном магнетизме и, конечно же, моей несравненной внешности.
Закрыв фляжку крышкой, Алекс бросила ее обратно ему, закатив глаза.
— Как в твоей камере хватило места и для тебя, и для твоего эго?
— Я задавал себе один и тот же вопрос каждый день.
— Предположительно, когда смотришь на свое отражение и восхищаешься своим, кхм, «животным магнетизмом» и «несравненной красотой»?
— Естественно.
Алекс больше не могла сдерживать смех.
— Ты — нечто другое, ты знаешь это?
— Это невыполнимая задача, учитывая мои чрезвычайно впечатляющие качества, но постарайся не влюбиться в меня, котенок, — сказал он с дразнящей усмешкой. — Я не занимаюсь межвидовыми отношениями.
Удивленное фырканье вырвалось у Алекс от его явной дерзости.
— Ты разбиваешь мне сердце, Нийкс. Мне придется разработать новый пятилетний план.
— Пятилетний, значит? Приятно знать, что ты дала мне справедливый лимит времени.
Снова рассмеявшись, Алекс сказала:
— Для протокола, пока это не стало еще более странным, нет.
— Нет?
— Нет, — повторенное слово Алекс было твердым, даже если в нем все еще бурлило веселье. — Просто чтобы внести ясность…
Нийкс поднял руки перед собой и прервал:
— Не волнуйтесь… с моей стороны все ясно.
— Потому что ты знаешь, что я очень высокого мнения о тебе, — продолжила Алекс. — Но только не… таким образом.
Подняв брови, Нийкс спросил:
— Какую часть «все ясно» ты неправильно поняла?
— Я просто хотела убедиться, — сказала Алекс. — Последнее, что я хотела бы, чтобы между нами было…
— Безответная любовь? — Он даже не мог произнести эти слова без того, чтобы его губы не изогнулись в улыбке. — Доверься мне, котенок. Ты и я, этого не случится. По множеству причин, не только потому, что ты смертная.
Алекс прищурила глаза.
— Я предпочитаю не обижаться на это.
Нийкс пожал плечами.
— Эй, ты не можешь не быть человеком.
— Я говорю о «множестве причин», Нийкс, — выдавила она.
— Ой. — Он рассмеялся. — Тогда разумное решение.
Алекс схватила пригоршню снега и бросила в его сторону. Он, конечно, ответил. Началась игра в снежки в стиле меярин, что означало, что она была быстрой, безжалостной и неумолимой.
Только когда они оба оказались все в снегу — и, в случае Алекс, дрожали с головы до ног — они объявили перемирие. Секундой позже Нийкс вызвал Валиспас и вернул ее в общежитие, где Д.К. все еще крепко спала после того, как он отключил ее прошлой ночью. Алекс почувствовала укол вины, задаваясь вопросом, ждал ли Джордан Д.К., чтобы подруга присоединиться к нему на озере, как она делала всю оставшуюся неделю. Но теперь было слишком поздно для Алекс делать что-либо, кроме как надеяться, что ему удалось проспать всю ночь.
— Мне нужно вернуться в Мейю, — сказал Нийкс после того, как вытер мокрые волосы полотенцем, предложенным ему Алекс.
Она проглотила остатки горячей лэндры — по требованию Нийкса, поскольку он испытывал отголосок ее дискомфорта из-за их связи — и сказала:
— Подожди. Сначала мне нужно тебя кое о чем спросить.
— Спрашивай побыстрее, — сказал он. — Я не хочу рисковать и отсутствовать еще дольше.
Ее желудок скрутило узлом, Алекс спросила:
— Что случилось с драконами? С Заронией? С… с Ксирой? — Когда выражение лица Нийкс застыло, узлы в ее животе затянулись. Но ей каким-то образом удалось продолжить: — Сэр Камден вчера сказал мне, что произошла резня. Что драэкорский лидер был убит вместе с… вместе с некоторыми другими.
Сочувствие отразилось на лице Нийкса, еще больше встревожив Алекс.
— Котенок…
С колотящимся сердцем она прошептала:
— Нийкс, скажи мне, что с ним все в порядке.
Нийкс шагнул вперед и взял руки Алекс в свои, глядя ей прямо в глаза.
— Мне жаль, Эйлия. Находясь в заключении в Таэварге, мне было трудно расслышать все подробности.
Сквозь одеревеневшие губы Алекс спросила:
— Какие подробности ты слышал?
Нийкс не решался ответить, это Алекс могла видеть. Но он выдержал ее взгляд и сказал:
— Я знаю, что Эйвен был замешан. — Он сделал паузу. — И… прости, котенок, но Зарония не выжила.
Алекс закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть этого нахлынула на нее, когда она подумала о величественной пурпурной матриархе.
— Что сделал Эйвен?
— Опять же, я не знаю. Но это было не… — Его горло дернулось, затем он продолжил: — Это было вскоре после того, как ты ушла. Мне всегда было интересно, как много Эйвен помнит; возможно, хотя он и забыл подробности о тебе, как и все остальные, он все еще мог вспомнить посещение Драэкоры с безликим смертным, который разбил его сердце. Возможно, он хотел стереть это воспоминание из своей памяти и решил сделать это самым ужасным из возможных способов.
Дрожа, Алекс заставила себя спросить:
— Ксира?
Нийкс покачал головой, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, пока он не ответил:
— Я не знаю. Я только слышал о Заронии.
Алекс вздохнула с облегчением, поскольку отсутствие новостей означало, что был шанс, что Ксираксус пережил резню Эйвена. Куда он сбежал или как долго он прожил — возможно, даже если он все еще был жив — она не знала; все, что она могла сделать, это надеяться, что он действительно избежал гнева Эйвена и привел драконов в безопасное место.
— Это ужасно насчет Заронии, — прошептала Алекс, чувствуя себя еще более расстроенной при мысли о том, что Ксира потерял свою мать. — Но я рада, что ты не слышал… Я рада, что он все еще может быть…
Она не смогла закончить предложение, но Нийкс сжал ее руки, понимая, прежде чем отпустить ее и отступить назад.
— Я знаю, котенок. Я чувствую то же самое. Тогда и сейчас.
Тяжело сглотнув, Алекс кивнула один раз и сказала:
— Спасибо, что сказал мне. А теперь тебе лучше вернуться в Мейю, пока кто-нибудь не начал
