— Но против нас будет все население… Закон Линча!..
— Не бойся, кара за убийство здесь не сильнее, чем за кражу! Лучше помоги — нужно раздеть догола джентльменов, пока теплые. — С этими словами разбойник направился к тому несчастному, что, согнувшись пополам, упал лицом на стол, раскинув руки, расстегнул ему пояс, к которому крепилась кожаная кобура с револьверами, снял один рукав мундира, потом другой и сказал:
— Мы одинакового роста… Будет мне как раз впору!
Но человек, только что говоривший о законе Линча, опять принялся за свое:
— Не согласен убивать… Я хочу воровать, но отказываюсь убивать… слышишь, Френсис?.. Не рассчитывай же на меня впредь — наш договор разорван.
— Твое последнее слово?
— Да!
— Подумай, ведь ты получишь более миллиона фунтов.
— Цифра грандиозная, но повторяю: не хочу быть убийцей!
Тогда с быстротою молнии Френсис схватил револьвер полисмена и выстрелом в упор наповал убил собеседника.
— Сам виноват, дурак! Я хочу иметь дело только с готовыми на все людьми и устраняю слабых, которые завтра могут сделаться изменниками!
— Браво, Френсис! — вскричал охрипшим голосом один из трех оставшихся собутыльников. — Ты — настоящий предводитель! Мы последуем за тобою даже в преисподнюю, если вздумаешь туда прогуляться. Не так ли, товарищи?
— Да!.. Да!.. Френсис хорошо сделал. Долой трусов! Долой изменников!
В этот момент в зал, наполненный пороховым дымом, вошел содержатель харчевни.
— Пистолетный выстрел! Френсис, ты виноват? Забыл, что мы не в Калифорнии или Австралии?!
— Боб, он не был надежен! Однако нас стало четверо, а должно быть пятеро!
— Брось! Мы здесь легко найдем еще одного компаньона, а если нет — призовем кого-нибудь из Англии. Теперь же надо срочно освободиться от этих тел!
— Лишь бы только выстрел не привлек кого! Разве зарыть их здесь во дворе? — проговорил хозяин.
— Ты забываешь, что земля промерзла на два фута глубиной и тверда, как скала!
— Верно! Какая идиотская страна!
— Ну, не говори, это — страна миллионов!
— Я вижу только одно средство избавиться от этой кучи мяса, — сплевывая, промычал один из разбойников. — Разрезать тело на куски, зашить в брезент и бросить в реку или в заброшенную рудокопами яму!
— Твое средство великолепно! Ну, не будем терять ни минуты. Я запру дверь, как будто бы ушел куда!
С этими словами четверо бандитов, раздев несчастных полисменов донага, положили трупы на стол и принялись кромсать. Страшная работа была быстро и, как это ни кощунственно звучит, споро исполнена. Злодеи словно веселились — отпускали непристойные шутки, пили вино… Внутренности и члены отравленных были запакованы в просмоленное полотно и по виду напоминали свертки провизии. С трупом человека, убитого из револьвера, бандиты собирались поступить точно так же, как вдруг Боб, ударив себя по лбу, вскричал:
— У меня — мысль, хорошая мысль, избавляющая от лишней работы! — и, не вдаваясь в подробности, взял веревку, довольно длинную и прочную, сделал петлю и затянул ею шею мертвеца. — Мы сделаем так, как будто он повесился или, точнее, повешен: гениальный способ узаконить выстрел в голову.
— Не понимаю! — проговорил Френсис.
— Увидишь!
Он взял кусок белого картона и, написав «Обвиненный и казненный за кражу судом Линча», повесил его на грудь несчастного.
— Воспользуемся двумя часами ночи, чтобы унести труп отсюда и повесить на дерево.
— Чудесно придумано, товарищ! Но прежде — маленький маскарад.
Френсис разделся, надел полную форму полисмена и сказал Бобу:
— Делай то же!
Боб повиновался и в несколько минут сделался неузнаваемым. Оба бандита в костюмах конных полисменов могли теперь обмануть самый опытный глаз. Между тем два соучастника вымыли стол, на котором производилась ужасная операция, потом принесли бутылки, и попойка продолжилась.
Вдруг в дверь раздалось несколько ударов.
— Кто там? — проревел Боб. — Убирайтесь! Здесь сидят счастливцы, желающие веселиться без посторонних! Приходите завтра!
Стук прекратился: новые посетители харчевни удалились, хорошо понимая желание миллионеров веселиться в своей компании.
Время шло; настала темнота. Оба бандита, переодетые в полицейских, с бесконечными предосторожностями вынесли труп товарища, не встретив никого, повесили его на первое дерево и возвратились в харчевню; здесь Френсис, казавшийся начальником, дал им последние приказания:
— Условьтесь, как избавиться от человеческих останков! Будьте осторожны, никоим образом не возбуждайте подозрений и терпеливо ждите нашего возвращения в таверну «Человек-Пушка». От этой первой операции зависит, будет ли у нас ослепительное богатство, которое я обещал… Миллионы!
— Решено, рассчитывай на нас!
Мнимые полисмены немедленно отправились в конюшню, оседлали коней и поехали по направлению к холмам. Двое их товарищей остались в харчевне и стали думать, куда спрятать окровавленные тюки. Тюков было шесть, и каждый весил около шестидесяти фунтов. Френсис советовал спустить их в заброшенные ямы. Но таких по соседству не было. В воду! Но они могли всплыть, кроме того, переноска потребовала бы троекратного длинного, трудного и опасного путешествия к реке. Тогда одному из бандитов пришло в голову разломать внутренние перегородки трактира, прикрыть ими останки и вместе с маслом, окороками, салом поджечь. Они так и сделали — выпили сколько могли спирту, остатки плеснули в огонь и вышли, заперев дверь. Все воспламенилось в мгновение ока.
В деревне Фурш не было ни пожарной бочки, ни пожарных, и жители, расселившиеся редко из боязни красного петуха, теперь оставались спокойными зрителями того, как огонь уничтожал последние следы чудовищного преступления. А два поджигателя двинулись в Доусон-Сити на свидание с двумя лжеполисменами. Между тем последние неторопливо ехали по течению Эльдорадо, провожаемые по дороге поклонами и приветствиями встречных. Как ни в чем не бывало они отвечали поклоном на поклон, пожатием на пожатие, словно были самыми честными людьми на свете.
Богатые участки следовали один за другим, затем по мере приближения цепи холмов, разделявших бассейн Бонанзы от бассейна Индианы, встречались все реже.
Тут бандиты дали лошадям несколько часов отдыха и потом продолжили свой путь, направляясь к клему французов.
Они приехали, когда утомленные тяжелым и непрерывным трудом, счастливые рудокопы сели за стол: его, впрочем, заменяла простая подставка, перед которой каждый устроился на корточках.
