на некоего Инженера.
С такими мыслями я расплатился с водителем, открыл дверцу и уже хотел подняться по ступенькам клуба, как вдруг уловил неладное. Из дверей «Короны» выскочили три девицы. Перепуганные, с размазанной косметикой, что-то визжат. Две метались у машины, безуспешно пытаясь её завести. Третья, не выдержав, со слезами помчалась прямо во дворы. Завидев моё такси, оставшиеся кинулись ко мне, замахали руками. Не успел я как следует выйти, как они ввалились внутрь салона, тянули водителя за рукав, между истеричными всхлипами умоляли их увезти.
Странно. Холодком повеяло внутри. Я бросился в сторону клуба.
Сбежал по ступенькам, распахнул тяжёлую дверь — и сразу в нос ударил запах крови. Для обычного человека кровь ничем особо не пахнет, но я почувствовал. И увидел…
В зале царил полумрак. Под жёлтым светом латунных ламп лежали тела. Один был пронзён кованой каминной решёткой, и вокруг него расползалась чёрная лужа. У второго голова была вывернута под немыслимым углом — словно свернули куриную шею. Третий распростёрся на спине, рубашка на груди пропиталась бурым.
И на этом фоне гремел панк-рок — из колонок доносился хриплый голос.
'Трупы оживали, землю разрывали,
Всюду выползали, дико бушевали.'
Рев электрогитары с мрачным торжеством ложился на картину смерти. Я выхватил из-под куртки пистолет, щёлкнул предохранителем и стал искать живых.
— Шульгин! — позвал я. — Твою дивизию, почему здесь так темно? Эй! А ну, не двигаться!
Я заметил шевеление.
— Не стреляйте! — послышалось из угла.
В углу, за декоративной портьерой, в темноте, стоял какой-то стул. Оттуда, дрожа, поднялся чёрный, лысоватый мужчина кавказской наружности и в фартуке. Бармен. Он судорожно вытер ладонью пот со лба, глаза с надеждой смотрели на меня.
— Я… я хозяин заведения, — пробормотал он. — Пожалуйста, вызовите полицию! Я уже звонил… они смеялись, думали, что я пьяный. Сказали — проверят, дежурного участкового пришлют. Когда он ещё освободится. Ради бога, позвоните ещё раз!
Я опустил пистолет, глядя на него.
— Я и есть полиция, — сказал я глухо. — Теперь говори, что здесь произошло.
* * *
Глубокая ночь, но ни грамма сонливости ни у кого не было. Мы с Коброй сидели в кабинете Мордюкова, а на экране монитора снова и снова прокручивалась одна и та же запись из бильярдного клуба «Корона Империи».
Зал, полумрак, лампы над зелёным сукном, и вдруг появляется он — высокий, в чёрном плаще, словно сама смерть решила зайти на огонёк. Голыми руками троих укладывает за секунды. Хруст костей, тела валятся, один еще корчится на последнем издыхании. И Коля… Коля бросается на него, не задумываясь, но — тычок в шею, короткий, едва заметный, и он плывёт.
— Он ему что-то вколол, — дрожащим от волнения голосом пробормотала Оксана, почти прижимаясь к экрану лбом в попытке разглядеть все детали. — Смотрите, Семён Алексеевич, отмотайте назад. Вот же, видите? Здесь что-то мелькает, похоже на шприц.
Я тоже щурился, вглядывался, но картинка рябила от помех, запись некачественная, толку было мало.
— Ничего там не видно, — проворчал Мордюков, щёлкая мышкой.
— Да есть, есть, — упрямо настаивала Кобра. — Он его взял живым. Коля не мог умереть. Он нужен им. Вы же помните? Как тогда Мехельсон заманивал в пивной, подсыпал что-то, выбирал левшей. Здесь всё то же самое. Дирижёр ошибся, подумал, что Шульгин — левша, вот и забрал его.
— Дирижёр, значит, — пробурчал шеф, подняв брови. — Ну а где доказательства? Криминалисты что говорят?
— Ничего, — ответил я. — Ни пальчиков, ни следов.
— Но по видео видно, как он открывает двери, вот — держит ручку. С ручек-то сняли? — Мордюков задумчиво почесал затылок.
— Да там каша, — покачала головой Оксана. — Следов море, посетители, бармен, кто угодно. Такие вещи, как следы рук, жаль, не работают, как в кино.
— Ладно, черт с ними, с отпечатками, — махнул рукой Мордюков. — Мы и так знаем, кто это. Вопрос другой: зачем ему левши?
— Всё ведёт к Инженеру, — сказал я. — Это от него ниточка. И все эти исчезновения — его работа.
— Мы же до сих пор Столярова не нашли, — напомнила Кобра.
— При чем тут Столяров? Он же просто пропавший без вести, — нахмурился шеф.
— Семён Алексеевич, вы же и сами понимаете, если и найдём инкассатора, то уже не живым. И ему подмешал в пиво что-то Мехельсон. Все сходится. Все связано.
Голос был какой-то не мой — одновременно глухой и железный. Так что даже начальственная Морда промолчала.
— Ну да… — кивнул шеф, потер лысину.
На видео Дирижёр легко подхватывает Колю одной рукой, будто ребёнка, закидывает его на плечо и уходит. Дальше запись обрывается — снаружи камер не оказалось.
— Почему, блин, снаружи камер нет? — хлопнул по столу Мордюков. — На крыльце камеры всегда должны быть, «Безопасный город» же, мать его.
— Там рухлядь старая, сами видели, — вздохнул я, стискивая зубы от злости.
— Ну и что нам это даёт? — буркнул шеф. — У нас свидетель есть. Хозяин бара, Ашот. Говорит, тот, кто всё это устроил, сел в машину одного из убитых и уехал.
— Мы ищем машину, — процедила Кобра. — Ориентировки по всему городу. Подняли весь уголовный розыск.
— Мало! — рявкнул Мордюков. — Отзывать отпускников, с больничных всех! Пусть хоть на костылях, но в строю.
— У нас отдел небольшой, — проговорила Оксана. — Тут и УВД подключать надо, и соседние районы.
— Уже, — поморщился шеф. — Виданное ли дело: тройное убийство и похищение сотрудника полиции. До такого даже в девяностых не доходило. Хотя… — он замолчал, нахмурился, будто вспоминая. — Нет, было. Моего наставника тогда расстреляли.
Мы сделали вид, что не услышали — шефа в такие минуты лучше было не трогать.
И тут в дверь кабинета раздался такой стук, что все вздрогнули. Казалось, она сейчас с петель слетит. Мордюков даже не успел сказать своё привычное «войдите». Он просто опешил, замер с приоткрытым ртом.
Дверь кабинета распахнулась так резко, что ударилась о стену. Влетел генерал Шульгин. На нём были домашние трико, футболка, поверх — куртка нараспашку. Лицо красное, глаза налиты кровью.
— Где мой сын⁈ — выкрикнул он с порога. — Что, чёрт возьми, произошло с моим сыном⁈
— Николай Александрович, прошу вас успокойтесь, —
