class="p1">У нас в огороде на грядках алела клубника, здесь она была на удивление вкусной и сочной.
По вечерам Марк и Энтони ходили играть на школьный стадион в эйтбол.
Сегодня вечером я заметила, что щеки Энтони покраснели. Я притронулась рукой к его лбу и почувствовала сильный жар. Обеспокоенная, я связалась с помощью браслета с доктором Дугласом Стюартом. Он сказал, что сейчас делает операцию, подъедет позднее.
К вечеру Энтони пылал от лихорадки, температура была сорок градусов. Иногда он приходил в себя, приоткрывал глаза и что-то невнятно шептал.
Я была в отчаянии. Сыну угрожала опасность, а я ничем не могла ему помочь.
Остальным детям я запретила приближаться к Энтони, опасаясь инфекции.
Вечером приехал Дуглас Стюарт. В руках у него было устройство, похожее на небольшой ящик.
— Переносная лаборатория, — пояснил он.
Стюарт осмотрел Энтони и взял экспресс-анализ крови.
Капнув алую капельку в отверстие на портативном планшете переносной лаборатории, он утирал салфетками потный лоб.
Через несколько минут портативный планшет запищал, а Дуглас стал вглядываться в экран планшета.
— Инфекций, к счастью нет. Вот антибиотики, еще я сделал укол. Завтра я еще зайду. Я читал в документации, которая осталась от моих предшественников, что это похоже, судя по анализу крови, на местную лихорадку. От нее нет лекарства, пока надо просто пить много жидкости, сбивать температуру и наблюдать за ребенком.
Всю ночь Энтони метался, и я не отходила от его постели. Иногда он бессвязно что-то бормотал, потом снова проваливался в беспамятство.
— Я их вижу. Их много…
— Кого ты видишь, милый? — спросила я, прикладывая руку к пылающему лбу сына.
— Светлячков. Мама, их много, — и он опять закрыл глаза.
Энни всхлипывала в своей комнате.
Рита принесла мне ужин, но я выпила только чай, есть совсем не хотелось.
Жаропонижающее совсем не действовало, Энтони пылал.
Утром в отчаянии я вызвала по браслету связи Эмму Бек.
Через десять минут она, кутаясь в теплый халат, пришла к нам.
Я рассказала, что Энтони заболел.
Эмма кивнула.
— Доктор был, и сказал, что это местная лихорадка.
Эмма кивнула.
— Никто не знает, что это за лихорадка. Заболевают обычно дети и подростки, у меня тоже два сына ей переболели, — сказала она.
— А что бывает с заболевшими? — тревожно спросила я, вкладываясь в лицо Эммы.
— Чаще всего дети поправляются, потом какое-то время жалуются на слабость и головные боли. Иногда умирают. Так умер сынок у Коннора и Терезы Хоганов. Эти-то дети у них приемные
У меня сжалось сердце.
— Что мне делать, Эмма? — спросила я, хватаясь за руки женщины.
— Попробуй сходить к Гору Кларку, если уже совсем ничего не помогает,— сказала Эмма.
— Как мне его найти? Может быть, мне попросить его прийти сюда? — спросила я с надеждой.
Эмма покачала головой:
— Раньше он жил в Кварте, но его давно изгнали Теперь живет в лесу километрах в семи отсюда. Можешь взять клубники, он ее очень любит. И еще продуктов. Он тебе может показаться немного сумасшедшим, но он безобидный. Я попрошу сына, Герхард тебя проводит.
Она позвала своего сына. Ко мне, стеснительно улыбаясь, подошел светловолосый юноша лет восемнадцати.
— Герхард, проводи миссис Эклз к Гору Кларку.
Парень кивнул.
— А как же Энтони? — спросила я в отчаянии.
Не могла даже представить, что придется оставить больного ребенка.
— Я посижу с мальчиком, ты не волнуйся, — сказал Эмма.
— Тебя сын доведет до речки, дальше сама пойдешь.
— Мам, я с тобой, — сказал Марк. Я благодарно кивнула старшему сыну и схватила миску с клубникой, собранной утром Энни.
— Давайте настроим ваш браслет, миссис Эклз, чтобы он дорогу запоминал, — сказал Герхард, и я протянула ему руку. Юноша нажал несколько кнопок и кивнул.
Марк взял сумку с продуктами, которые я лихорадочно сложила, и мы отправились.
Мы пошли с Герхардом вдоль поселения. Затем свернули налево. Герхард подвел нас к вспаханной полосе коричневатой глинистой земли. Он кивнул, и мы пошли за ним. Пересекли полосу, где стояли столбы с визорами, и прошли метров пятьдесят. Мы впервые оказались за пределами Кварты. Герхард уверенно шел вперед. Вскоре мы вошли в редкий лесок.
— Только старайтесь здесь ничего не трогать, — сказал Герхард.
Это скорее была роща. Сначала на пути нам встречались небольшие кривоватые деревца с фиолетовыми стволами. С ветвей свисала то ли паутина, то ли серые водоросли, иногда встречались коричневые плоды размером с небольшие яблоки.
Я увидела, как под ногами расстилается сине-зеленый травяной покров. Вдруг впереди показался небольшой коричневый кустик.
— Смотрите, переползающая трава, мы называем ее паучьей, — сказал Герхард.
Я увидела, как коричневая трава действительно передвинулась и окружила маленькое животное размером с мышь. Зверушка отчаянно брыкалась, но стебли травы увеличились в размерах и стали переплетаться между собой, образовав коричневый кокон, в котором пищало животное.
— Сейчас начнет переваривать, — сказал Герхард, и мы пошли дальше.
Над нами совсем близко пролетели лерты, похожие на мыльные пузыри, снаружи они были покрыты прозрачной переливающейся оболочкой, а внутри просвечивали нити кровеносных сосудов и внутренние органы.
Под ногами виднелись небольшие кочки, сливающиеся по цвету с землей. Вдруг из этой кочки высунулись коричневые змеевидные отростки и схватили какое-то мелкое насекомое, похожее на гусеницу.
Я вскринкнула от неожиданности.
— Не наступайте на них, они могут плюнуть кислотой, — предупредил Герхард Бек.
Затем показались несколько животных, катящихся навстречу, как коричневые и серые колобки. Внезапно они остановились и вытянулись вверх примерно на метр, чем-то став похожими на земных суррикатов.
— Ркилы, они не хищные. Мясо только горьковатое у них, а так на них здесь охотятся, — пояснил Герхард.
Парочка любопытных ркилов увязались за нами.
— Вот, там впереди будет речка. Пойдете вверх по течению, и минут через тридцать выйдете к месту, где живет Гор Кларк. Как увидите серые большие палатки, значит, пришли, — сказал Герхард. Обратно пойдете по браслету, он запомнил дорогу, будет вам показывать, если отклонитесь от дороги. И он пошел назад.
Подойдя к небольшой речке, я увидела несколько кустов, похожих на водоросли, они качались по ветру своими нитевидными листочками. Когда мы проходили мимо, все эти нити вытянулись в нашу сторону. Я опасливо сделала шаг назад.
Мы с Марком пошли по берегу речки, оглядываюсь по сторонам.
— Мама, смотри! — сказал Марк.
Я услышала стрекот. Его издавал катящийся навстречу
