мы рискуем и вовсе их не найти. Заметёт, засыплет.
– Сдаётся мне, канистры тут вовсе не причём… – усмехнулся в ответ Сергей. – …Сказал бы сразу, дескать, хочу прогуляться, подышать свежим воздухом, немного развеяться.
– Может и так… – не стал отпираться Пётр. – …Однако, после визита твоих «држбанов», со спиртным у нас нынче полный напряг. Даже рану нечем продезинфицировать. Потому и пошёл я за санками. Ну?.. Так кто желает со мной отправиться?
– Прям, рану он будет дезинфицировать… – уже в полный голос рассмеялся Кулешов. – …Лучше б сказал: дескать, решил с тоски побухать.
– Слушай-ка, ты… – резко обернувшись, Марченко схватил Сергея за грудки.
– Пить… Пить… – внезапно послышался чей-то голос.
– Твою ж мать, никак лишенец очнулся!.. – повертев по сторонам головой, Марченко быстро определил, кого именно нынче мучила жажда. Оставив Сергея в покое, он развернулся к стонущему Пассажиру. – …А я-то полагал, ты на пару лет вперёд, успел в речке напиться.
На шутку Петра никто не отреагировал. Меж тем, пришедший в себя мужчина принялся сильно кашлять. Он кашлял, не переставая, до тех самых пор, пока Владимир не протянул ему стакан воды.
– Ну, как себя чувствуешь? – обращаясь к Пассажиру, поинтересовался Сергей.
– Ещё не знаю, – кое-как сумел прохрипеть мужчина, выловленный из реки.
– Скажи, хотя бы, как тебя звать, как мы можем к тебе обращаться? – задал свой вопрос Марченко.
– Кажется,… Нет, не помню… – отрицательно покачал головой Пассажир.
– Ты что ж, забыл своё имя? – уточнил Пётр.
Мужчина лишь неопределённо повёл плечами.
– Как попал сюда, помнишь?.. – Кулешов подсел ближе. – …Пароход помнишь?.. Река Лена?..
– Нет, – в своём ответе, мужчина был крайне лаконичен.
– Ты вообще, что-нибудь помнишь? – с явным раздражением повысил свой голос Марченко.
Вместо ответа Пассажир приложил руку к своему затылку.
– Очень болит… – прохрипел он. – …Вы, случаем, не видели мои очки?
– Ладно, пусть отдыхает… – так и не добившись вразумительного ответа, махнул рукой Пётр. – …Позже поговорим… – а обернувшись к механику, добавил. – …Володя, останешься с ним, присмотришь. А мы с Жекой за канистрами по-быстрому сгоняем. Как не крути, а Серёга поздоровей, тебя будет…
Глава 10
Марченко с Кулешовым покинули жилую бытовку, и отошли от неё не более чем на двадцать метров, как внимание Сергея привлекла довольно-таки странная картина. Дело в том, что ровненькое белое покрытие недавно выпавшего снега, было сплошь испещрено многочисленными следами. Всю ночь кто-то определённо нарезал круги вокруг посёлка старателей, периодически пробегая и по его территории, меж хозяйственных построек. Причём, следы эти мало чем походили как на звериные, так и на человеческие. Они были чуть длиннее любого из животных, при этом казались намного короче людской ступни.
– Боровик на прииск наведывался… – заметив, на что устремлён взгляд Кулешова, пояснил между делом Пётр. – …О, как резвился. Наверняка снегу выпавшему, да тёплому деньку радовался.
– Уверен? – Сергей покосился на промывальщика несколько настороженно.
– Я эти следы каждую зиму вижу.
– И чё? Страх тебя не берёт? – Кулешов вновь бросил в сторону Марченко испытывающий взгляд.
– А чего тут бояться? Привык, да и не трогает меня здешняя нечисть. Очевидно, и они ко мне давно привыкла… – усмехнулся Пётр. – …Насколько я понимаю, и тебе нечего волноваться, ведь ты вовсе не веришь в потусторонние силы. Разве можно опасаться того, чего нет?
Когда Сергей с промывальщиком покинули прииск, Владимир присев за стол, налил себе горячего чая. Отхлёбывая мелкими глотками кипяток, Панов краем глаза наблюдать за Пассажиром. Тот молча лежал на кровати с закрытыми глазами. И лишь когда чай в кружке механика был уже выпит, безымянный мужчина вновь подал свой голос.
– Скажи, где я?
– Ты, дружище, хрен знает где… – усмехнулся в ответ механик прииска. – …Примерно, между Якутском и морем Лаптевых. Прииск «Добрый». Слыхал о таком?
– Почему я здесь, а не в Москве?
– Выходит, ты у нас столичный житель!.. – в удивлении присвистнул Владимир. – …Если честно, то мне и самому было бы крайне интересно, каким-таким образом, тебя занесло в нашу сибирскую глушь?
– Я вообще, ни черта не помню… – с искренним сожалением и даже с некоторым отчаянием в голосе проговорил Пассажир. – …Пытаюсь что-то припомнить, однако вижу перед собой лишь белую пелену. Примерно такую же, как за вашим окном, бескрайнее белое поле.
– Мне много раз приходилось слышать о том, что люди каким-то образом вдруг теряют свою память… – попытался развить данную тему Панов. – …Об этом снята куча фильмов, написано море книг. Однако вот так, вживую, я ни разу не сталкивался с человеком, что называется: без прошлого. Даже представить себе не могу, какие чувства ты сейчас испытываешь. Отчасти, я тебе даже завидую…
– Интересно, чего привлекательного ты нашёл в моём нынешнем, практически беспомощном положении? – удивлённо вскинул брови москвич.
– Так ведь ты, считай, разом избавился от всех своих прежних проблем… – не на секунду не задумавшись, ответил механик. Похоже, он размышлял над этим вопросам не один час. –…Тебя более не волнуют былые угрызения совести, какие-то переживания за близких, и прочее, и прочее… А ведь эти самые, вовсе необязательные эмоции, у обычного человека, порой съедают едва ли не половину жизни. Мы мечемся, терзаемся, переживаем, теряем сон, приобретаем различные болезни, какие-то страхи, фобии…
– Уж лучше б все эти проблемы остались при мне… – оборвав Владимира на полуслове, тяжело вздохнул Пассажир. – …Ведь вместе со всеми заморочками, о которых ты только что упомянул, стёрлась и вся моя прежняя жизнь. Ты только представь: я полностью потерял свою судьбу. Потому и мой разум работает сейчас в сверх усиленном режиме, пытаясь хоть за что-то зацепиться, найти некую точку опоры. Я вообще не могу ни о чём думать, кроме как о восстановлении памяти. А от этих мыслей голова разрывается гораздо сильнее, нежели от каких-то там призрачных воспоминаний.
Представь, что тебя мучает дикое чувство голода, но ты абсолютно не помнишь, что значит принимать пищу. Не знаешь, какие продукты тебе можно есть, как эта самая еда выглядит, как она готовиться, какие бывают столовые приборы… Короче, ты стоишь перед открытым холодильником и понятия не имеешь, что тебе делать дальше.
– Эх, чёрт. Совсем забыл… – вдруг спохватился механик. – …Ведь ты жрать, наверняка, хочешь. Сможешь встать и подойти к столу? Давай-ка, я тебе помогу…
Однако ни самостоятельно, ни при помощи Владимира, подняться с кровати москвич так и не сумел. Его организм был ещё слишком слаб. Потому и пришлось Панову подать тарелку с едой прямо в постель. Пусть и полулёжа, но Пассажир начал
