Марченко вернулся к обычному тону беседы. – …Механик общается исключительно по делу. В какие-то административные дела предпочитает не лезть, отдельный домик для себя не требует. Правда, иногда меня всё ж выбесивает его честность и правильность.
– Быть честным, по-твоему, это плохо? – удивился Сергей.
– Нет, не плохо… – неопределённо пожал плечами Марченко. – …Однако бывают случаи… Представь себе станок, гидромолот, какие-то иные машины для добычи золота. Ну, там… Драги, дробилки, концентраторы, оборудование для промывки песка. В общем, у всех этих машин и механизмов имеется определённый, регламентированный режим работы. Имею в виду чередование работы с отдыхом, дабы техника не перегрелась и не вышла из строя. Механик прииска педантично следит за этими самым регламентом. Не дай-то бог, переработать лишние пять-десять минут. Причём, вовсе не важно, что до конца смены осталось менее получаса. Уж сколько раз мы пытались ему объяснить, дескать, тут прииск, а не аптека или бухгалтерия, где требуется абсолютная точность. Мол, лишние минуты никакой роли не сыграют. Тем более, если план горит синим пламенем. Так нет, наш Владимир Семёнович упёртый: отключай агрегат – и никаких гвоздей. Вот, что я имел в виду, относительно правды и педантичности Панова.
– Эх, если выкарабкаюсь из всей этой передряги, если удастся мне замутить новое предприятие, вернувшись к нормальной жизни, я обязательно Вовку с собой заберу… – слепив небольшой снежок, Серёга бросил его в реку. – …Грамотные специалисты мне всегда нужны. А главное, любому производству необходимы именно такие: бесконфликтные, отчасти дотошные и коммуникабельные люди.
Река только-только начала покрываться льдом. Прозрачной, зеркальной коркой была подёрнута лишь самая кромка берега. Тогда как середина протоки по-прежнему бурлила полным потоком. До этой самой воды и долетел брошенный Сергеем снежок. За его полётом наблюдали оба мужчины.
– А ну, глянь… – Марченко указал в сторону той самой ледяной кромки. – …Чего это там чернеет?
– Не понял… – Серёга привстал, вглядываясь туда, куда и обратил его внимание Пётр. – …Не уж-то, ещё один утопленник?
У самого берега, из-подо льда торчало нечто, по своим контурам весьма схожее с человеческим телом. Точнее, на поверхности как будто бы виднелось лишь плечо и рука, тогда как все остальное было скрыто подо льдом.
– Боюсь, но как бы ты, Серёга, не оказался прав… – не в силах оторвать своего взгляда от тёмного силуэта, тихо ответил Пётр.
Осторожно спустились по склону вниз. Приблизившись к «утопленнику», Марченко толкнул тело палкой… Нет, это был вовсе не утопленник. Тем подозрительным предметом оказался обычный мужской пиджак, прибитый к берегу и вмёрзший в ледяную корку, в несколько неожиданной «позе».
– А пиджачок-то модный… – выламывая предмет мужской одежды из замёрзшей воды, усмехнулся Сергей.
Марченко так и не понял: в шутку или всерьёз была сказана данная фраза. Если честно, то промывальщик не шибко-то и разбирался, как в материале, из которого обычно шьются мужские костюмы, так и в современном стиле одежды. Потому и предпочёл он промолчать. Вместо ответа, Пётр собрался было забросить бесформенную вещь подальше в воду. Уж размахнулся для броска… Однако вовремя остановился. Дали о себе знать бывшие воровские привычки. Как можно было выбросить, пусть и замёрзший пиджак, не покопавшись в его карманах?
С трудом разламывая, а кое-где и разрывая плотную ткань, Марченко принялся извлекать на свет божий различные предметы. Авторучка, разбитые очки, нечто похожее на платок. Из внутреннего кармана он выудил какое-то удостоверение с красными корочками, аккуратно обёрнутое в целлофановую оболочку. Именно эта, относительно герметичная обёртка и не позволила «коркам» размокнуть и раскиснуть. То есть, удостоверение никоим образом не пострадали от долгого пребывания в воде.
– Не уж-то мент? – предположил Сергей, заметив в руках Петра «красные корочки».
Марченко раскрыл «ксиву» и пристально уставились в тот разворот.
– Нет, не мент. Какой-то Союз кинематографистов Российской Федерации… – зачитал он вслух. – …Бордовский Эдуард Иванович…
Ну, а глянув на фотографию того самого члена Союза кинематографистов, Кулешов с Марченко в недоумении переглянулись. Дело в том, что со снимка, три на четыре, на них смотрел ни кто иной, как подобранный ими ранее «утопленник». Правда, на фотографии он был в очках, потому и возникло у мужчин некоторое сомнение.
– Думаешь, он? – в полной уверенности, что собеседник поймёт, о ком именно идёт речь, поинтересовался Марченко
– А то кто же? – усмехнулся в ответ Серёга.
– Мля, да ведь в наш невод, похоже, жирная рыба попалась… – почесал свой затылок Пётр. – …То-то я всё не мог взять в толк, с каких щей менты, направо и налево, принялись раздавать вознаграждения. А оно вот, оказывается, в чём дело. Получается, участковый разыскивал вовсе не тебя, а этого самого Эдика. Что ж, пойдём, обрадуем бедолагу. Вернём режиссёру его честное имя.
– Может, мы не будем спешить? – с некоторой хитрецой в голосе, задал свой вопрос Сергей.
– В смысле?
– Петро, вспомни интервью, которое совсем недавно читал нам механик… – Кулешов выдержал паузу, дабы промывальщик сообразил, о чём именно идёт сейчас речь. Однако на лице Марченко по-прежнему читалось полное непонимание. Тогда Сергей перешёл к подробностям. – …Вспоминай-вспоминай. Дескать, никто не сумел проникнуть в мозг героя той самой статьи: ни советская власть, ни детский сад, ни школа, ни система. Мол, все мы, граждане России, счастливы лишь от того, что живём по чужой указке. При этом, как последнее быдло, своего собственного мнения мы никогда не имели…
– Точно-точно… – разулыбался успевший захмелеть Марченко. – …Я хорошо помню, его фраза о том, что наше счастье порой граничит с идиотизмом. Мол, человек сам решает, что ему читать: Пруста или «Трёх поросят». И именно мы, простые обыватели, проживаем свою примитивную жизнь до самой старости, непременно почитывая тех самых «поросят». Ну, и что дальше?
– Между прочим, то интервью брали у Бордовского… – напомнил Кулешов и ещё раз ткнул пальцев в разворот извлеченного из пиджака удостоверения.
– Ах, вот оно, в чём дело!.. – наконец-то дошло до промывальщика. – …Получается, мы спасли от смерти того самого урода!..
– Ну, что, Петруха?.. Проучим засранца? – даже не с лукавством, а с какой-то изысканной мстительностью глянул на Марченко Сергей.
– Согласен… – Пётр кивнул головой. – …Только давай сразу договоримся. Механику, о найденных документах, говорить пока не будем. Он мужик бесхитростный, сразу расколется, испортив нам весь кайф предстоящего розыгрыша.
– Вот тут, я ни в коем случае не буду перечить…
Глава 11
На страницах данной книги уже упоминалось о том, что нет, и не может быть более объединяющего фактора для примирения двух противоборствующих сил, чем наличие общего врага. Тотчас забываются
