тем, кто прожил достаточно долго, чтобы перестать торопиться. Его аура — обычно скрытая так глубоко, что казалось, будто перед вами шебали, а не архимаг — сегодня была чуть приоткрыта. Намеренно. Чтобы каждый маг в зале чувствовал его присутствие, как чувствуют далёкий гром.
Кельрак отметил четвёрку свиты. Двоих он знал: Деваэрн ку'Зауат, племянник и правая рука Куавитры, криомант средней руки, но политик выдающийся, и молодая магесса, чьё имя он не помнил, но чей фамильный знак принадлежал дому Зауат — младшей ветви. Двоих других не знал, что само по себе было примечательно. Новые лица рядом с Драконом означали новые фигуры на доске.
«Запомнить», — подумал он и отошёл от балкона.
Чародей возник из воздуха прямо за кафедрой лектория, внезапно для всех. Он невозмутимо поздоровался с коллегами и прошёл к клеткам, создав видимость изучения подопытных. Судя по многоголосому приглушённому гулу, демонстрация удалась на славу. Эльф, непринуждённо стоящий с гордо вскинутой головой, исподволь оглядел многочисленные балконы, всем нутром чувствуя множество направленных на него взглядов. Да, эффект был ошеломительный, он был чрезвычайно доволен собой, ведь телепортация в пределах Обители была возможна только для Круга — заклинания остальных просто разрушались законами мифали. Но для его грубой магии, для его чар, работающих совершенно по иному принципу, законы привычной магии имели слабое значение, что и позволило совершить этот незамысловатый, но эффектный трюк. Он уже давно, около года назад, освоил собственный перенос чарами, но продолжал скрывать это умение, приберегая подобный козырь для достойного случая. Ведь всего через несколько дней, может быть декаду, после возвращения из похода ему предстоял главный экзамен Совета Девяти на получение магистерского звания. И успех его во многом зависел от общих настроений, от мнения мастеров и магистров. Пускай по знаниям и силам он и заслуживал степень, просто он был очень молод по меркам долгоживущих эльфов и рисковал стать одним из самых молодых магистров в истории города. Полукровка, цринтри-без-дома, выскочка и бунтарь… Потому и требования к нему предъявлялись особенные.
Вообще о требованиях для получения магистерской степени разговор отдельный, но одним из основных условий по уровню мастерства являлась способность сотворять заклинания старших уровней, седьмого и выше, или эквивалентные им чары. Телепортация, конечно, была арканом шестой ступени, но ведь и чародей пока не показывал всех своих талантов.
На мгновение, совсем краткое, Кельрак позволил себе глянуть на балкон Дракона. Куавитра не шевельнулся. Ни единый мускул не дрогнул на каменном лице. Но серебряные глаза — те сузились. Чуть-чуть, на толщину паутинной нити. Этого было достаточно. Дракон увидел, оценил и положил в копилку. Кельрак мысленно усмехнулся: «Не переиграй», — говорил Тазаонар. Он и не переиграл. Он вложил в эту партию ровно столько, сколько было нужно.
Тем временем архимаг привлёк внимание аудитории громовым хлопком и, дождавшись тишины, начал. Высокий, красивый илитиири, он был словно вылеплен талантом собственной дочери — настолько тонки и выверены были черты его лица, складываясь в удивительной гармонии в образчик эталонного фаэрна-илитиири, достойный картин и скульптур. Роскошная мягкая иссиня-фиолетовая адамантиновая мантия, его гордость и визитная карточка — придать данному металлу свойства ткани возможно было только заклинаниями не менее девятого-десятого уровней, что было по силам единицам магов — трепетала в порывах его магии и придавала ему, в сочетании с парящим рядом крупным ультрамариновым магическим кристаллом, заменяющим ему посох, какой-то канонический образ. А мощная, раскрытая в данный момент на полную аура могла ввести незнакомого с реалиями че'иль Тагник'зур'с в заблуждение, заставив думать, что перед ними сам Высший. Но нет, хоть и был Тазаонар одним из сильнейших в Совете, до уровня Высшего он всё же не дотягивал — просто чтобы понять разницу, надо было хоть раз ощутить запредельную мощь Барра'Тагник'зура.
Маг долго демонстрировал разные сложные преобразования, показывал каскады простых плетений, позволяющие создать результат, подобный сложнейшим заклинаниям, сравнивал их, пояснял особенности и нюансы. Потом создавал из металла и камня могучих воинов, оживлял их, преобразовывал камень в воду и металлы в песок, демонстрируя сложнейшие алхимические трансформации. Затем с помощью ассистентов создавал комплексные стихийные чары, менял полярность силы в них за мгновения, трансформируя стихийную полярность воды в огонь и наоборот. Пояснения были краткими, но ёмкими — он бы не стал разжёвывать аудитории элементарные вещи, ведь лекция-демонстрация в первую очередь была рассчитана на специалистов, и лишь затем для всех остальных любопытствующих.
Черноволосый чародей тоже внимательно слушал архимага, сам будучи достаточно одарённым в данном направлении магии и мог многое из показанного повторить сам с помощью чар и арканов. Но их опыт был несоизмерим, и повторение одного и того же порой отличалось в нюансах, позволяя по-новому взглянуть на старую проблему. Он вообще старался черпать знания из любого источника, даже в тех сферах, которые ему давались с трудом. Например, теорию целительства он знал отлично, но лечить кого-то, кроме себя, бы не рискнул. Почему? Косвенно, причина его нахождения здесь была именно в этом.
— А теперь, в качестве вступления к докладу по фаэрзресс, мой ассистент, мастер Кельрак, — он повёл рукой в сторону замершего наготове чародея, представляя его, — продемонстрирует вам ускоренный вариант воздействия этого излучения на живые организмы. В качестве подопытных мы используем две крайние сравнительные группы, в виде особенно восприимчивых к излучению риввил и очень устойчивых к нему же, длительно живущих в зонах его высокой концентрации дерро. Мастер, приступайте.
Получив отмашку и более не отвлекаясь на окружающее, чародей аккуратно высвободил собственный дар, на этот раз направив вовне чистую, не изменённую силу. Собранная в тисках его воли, она замерла причудливым облаком в промежутке между клетками. Даже просто смотреть в это место стало трудно — внимание постоянно соскальзывало, чудилось разное, словно бы там зарождалась какая-то противоестественная гадость. Чувства и разум смотрящих замирали и сбоили в попытках интерпретировать увиденное — настолько зрелище было чуждо материальному миру. Такова была его истинная, дикая магия, которой не должно было существовать в пределах мира и которая пыталась стать его частью или изменить его под себя. Но он старался удержать свою магию от моментальных изменений, растягивая этот процесс во времени до достижения такого её состояния, в котором она по своим параметрам максимально приблизится к магической радиации фаэрзресс.
Это не заняло слишком много времени для окружающих, но сам чародей, удерживающий непокорную силу, изрядно взмок — подобный контроль был очень сложен. Когда нужное состояние было достигнуто, он разделил облако магии на две равные части и переместил их в клетки с рабами. Последние, явно опоенные
