заранее сильными дурманящими веществами, поначалу никак не отреагировали на происходящее. Первым закричал человек — истошно, с надрывом. Волосы водопадом посыпались с его головы, затем выпали зубы и ногти, а кожу стали покрывать всё расползающиеся язвы, проступившая плоть принялась таять и скручиваться, тлея. Пленник упал, бездыханным, и зрители было подумали, что на этом ему и настал конец, но нет. Буквально через пару минут истончившееся тело принялось совершать обратные эволюции. Мышцы на глазах разбухали, кости деформировались, череп стал больше, а зубы выросли новые, заострённые и в несколько рядов, пальцы скрючились, превратившись в подобие когтей, а из позвоночника выросли костяные шипы. Получившаяся тварь была явно крупнее измождённого человека, использовав для трансформы магическую силу, и была в целом отвратительна. Но живущих в Подземье илитиири подобным было не удивить. Спустя ещё некоторое время она подала признаки жизни и, пошатываясь, поднялась, принявшись принюхиваться и порыкивать — глаз у получившейся твари не было, зато нос занимал чуть ли не треть морды, уступая только гигантской пасти.
Тем временем дерро даже и не думал проходить первый, губительный этап преобразования, внешне не изменяясь совершенно до последнего момента. И лишь когда первая тварь сделала попытку вырваться из клетки, обрушившись на адамантиновые прутья всей тушей, мутант вздрогнул и поднялся, изменяясь прямо на глазах. Словно бы был преодолён какой-то порог восприимчивости, он стал раздаваться вверх и вширь, тоже набираясь массы и силы, вот только в его заалевших глазах пылала отнюдь не бездумная ярость, а холодный расчётливый гнев и липкий затаённый страх — он явно сохранил разум.
Зал молчал. Не от ужаса — ужас был понятием чужим для народа, чья колыбель качалась над бездной Тени, — а от понимания. Кельрак, отступивший от клеток, видел это по лицам на ближайших балконах: губы, сжатые в тонкие линии, опущенные веки, едва заметные кивки. Маги считали. Каждый прикидывал: если один дерро в контролируемых условиях способен сохранить разум при подобной мутации — сколько их уже существует внизу, в Нижнем Подземье, где фаэрзресс течёт, как подземная река, и нет ни мифали, ни рунных барьеров?
Он поймал себя на том, что думает то же самое, только под другим углом. Не «сколько их?», а «как быстро?». Дерро размножались безудержно, как грибы после дождя, и, если их тела приспосабливались к излучению, сохраняя при этом разум… Год. Два. Может, пять. И вместо толп неуклюжих мутантов, которых саргтлин резали, как скот, Подземье получит армию — не столько сильную магически, сколько невероятно живучую и адаптивную. Армию, которой не нужны барьеры и амулеты, которая чувствует себя в зонах высокого излучения как рыба в воде.
«Именно поэтому — Саргх именно сейчас», — подумал он, и мысль эта легла на место, как последний кусок мозаики. Вот почему Яролил настаивал. Вот почему Тазаонар согласился отпустить дочь. Не щедрость, не протекция — необходимость. Приберов Отнорок нужно было уничтожить не ради его кресла в магистрате, а потому что через десять кругов уничтожать будет поздно. Впервые его личная амбиция и нужда города смотрели в одну сторону, и Кельрак слишком хорошо понимал цену такого совпадения, чтобы упустить его.
На этом чародей закончил удерживать свою магию, которая тут же утекла в эфир, взбаламутив его на прощание. Он отошёл от клеток, уступив место подошедшему и продолжающему лекцию архимагу. Данная демонстрация многое объясняла внимательному зрителю. То, о чём не будет сказано, но что подразумевалось — если дерро продолжат захватывать Нижнее Подземье, где уровень излучения особенно велик из-за совсем истончённых границ между планами, их народ может преобразоваться в нечто большее, чем жалкие неуклюжие мутанты, не способные оказать должного отпора воинам илитиири. И такие воины, вроде стоящего сейчас и гневно взирающего на архимага дерро, уже были в рядах народа мутантов. Пока единично, но только пока.
К слову, сами илитиири, будучи затронутой Тьмой расой, были куда более устойчивы к излучению, чем даже дуэргары, известные своей толстой шкурой. Но даже они старались не соваться без специальных защитных амулетов в места настолько высокой концентрации фаэрзресс, какая была создана чародеем. Впрочем, таких даже в Нижнем Подземье было не много. Но вот проблема влияния радиации на традиционную арканную магию была как нельзя актуальна, потому как длительные и перманентные сплетения первыми страдали от губительного воздействия. Именно для этой цели и создавался мифаль города, чтобы создать максимально комфортные для магов условия, привлекая тем самым их со всего здешнего региона и даже из отдалённых мест. Город давно зарекомендовал себя как обитель могущественных магов, одна из лучших школ народа илитиири, будучи известным во всём Северном Подземье.
Лекция продолжалась ещё долго, чародей дважды участвовал в демонстрации — сначала воздействуя на более архаичные виды заклинаний, вроде рунических кругов, ритуалов и жестово-словесной магии, редко используемых современными магами дроу, потом влияя на создаваемые ассистентами и самим архимагом арканы, имитируя разные условия Подземья. В конце даже создал маленькое поле антимагии, что потребовало от него особенной концентрации, ведь эти чары были как раз эквивалентны седьмому уровню арканной магии. Подобные действия позволяли архимагу продемонстрировать эволюции разных заклинаний в нетипичных условиях. Самой устойчивой, к слову, проявила себя традиционная ритуальная и рунная магия, дольше всего сопротивлявшаяся воздействию.
Когда всё закончилось, он был изрядно утомлён, больше морально, чем физически — всё же быть в центре такого внимания было для него внове. Он не стал участвовать в дебатах, с разрешения архимага покинув зал и направившись к одному из верхних выходов. В полутёмном коридоре, где ссун-камни горели вполнакала, его ждала встреча, которой он не предвидел.
Куавитра стоял у стены, один — свита осталась внутри или растворилась в тенях, что для свиты Дракона было одно и то же. Архимаг проявления был высок, выше Кельрака на полголовы, и в полумраке его лицо казалось вырубленным из того же камня, что и стены тоннеля. Серебряные глаза смотрели спокойно, без вызова, без угрозы — и оттого было только хуже.
— Впечатляющая работа, мастер, — произнёс Куавитра. Голос у него был сухой и шелестящий, как пергамент. — Ваша способность имитировать фаэрзресс заслуживает более серьёзного изучения, чем демонстрация для зевак.
Кельрак остановился, повернулся. Поклон — ровно такой, какой полагался от мастера архимагу: уважительный, но не подобострастный.
— Благодарю, иблит, — ответил он, используя формальное обращение. — Архимаг ку'Хельвиарн ведёт исследование, результаты будут представлены Кругу в установленном порядке.
— Разумеется, — Куавитра чуть наклонил голову, и в этом движении была вся его сущность — неспешность, контроль, абсолютная уверенность в собственном превосходстве. — Я лишь хотел заметить… Грубая магия —
