а я вдруг заметила, что его рубашка явно не сильно свежая, а взгляд подозрительно затравленный. То ли дома у него всё не очень хорошо, то ли ещё что…
Нет, я не испытывала злорадства. Уже давно я сумела понять, что этот человек ничего для меня не значит. Но мне было… любопытно. Его подопечная, которая поначалу казалась подающей надежды прогрессивным медиком, по факту оказалась пустышкой-косметологом и чуть ли не самоучкой, закончившей какие-то явно липовые курсы у себя на родине, потому что на все наводящие вопросы наших медиков не смогла толком ничего ответить. А ещё у неё были крайне странной формы губы и, точно знаю, довольно большая ненастоящая грудь. Читала в личном деле. Как такое может быть, я не представляла и поначалу просто приходила в ужас от одной только мысли, что в каком-то мире творят с женщинами настолько жуткие вещи, но из следующих отчетов Бастиана поняла, что для Ванессы это норма. И она сама считает это красивым. А ещё она умеет долго и обстоятельно размышлять о красоте и моде, ценности женщины в обществе и делать инъекции препарата с непроизносимым названием, которые разглаживают морщины там, куда его вкалывают.
На большее женщина была не способна. При этом оказалась довольно истерична и требовательна, до сих пор пребывая в поиске себя и того, чем будет заниматься в дальнейшем. Всё осложнялось тем, что Ванесса была довольно молода, всего двадцать четыре года. У себя в мире она попала в какую-то жуткую аварию, отчего оказалась прикована к постели, и тем самым привлекла внимание наших магов. Увы, отправить обратно они её не могли, пространственный прокол позволял только изымать гостей с их четкого согласия, но не возвращать. В итоге женщина оказалась в числе тех, кто завис в неопределенности. Как специалист она не представляла для империи интереса, социализация шла туго и она уже провалила первую попытку сдать экзамен на самостоятельность, так что сейчас решался вопрос, кому передать её дальше. И стоит ли?
Сама я, наверное… её жалела. Да, наши маги вернули ей здоровье, но в то же время выдернули в мир, где для неё всё было чуждым. Быт, нравы, мода. Лично я видела Ванессу лишь раз и сразу поразилась тому, как манерно и даже вульгарно она себя вела. А Бастиан наблюдал это каждый день в течение полугода. Он и его молодая жена, Джоанна, которая, говорят, после рождения первенца сильно поправилась и стала ещё более ревнивой, чем была прежде.
И чем господин Олафсон только думал, когда распределял подопечную в их семью? Совершенно непонятно! Наверное, рассчитывал именно на гениального медика… Но тут уж остаётся только гадать.
— Мисс Алейно! — вдруг обратился ко мне министр напрямую и я встрепенулась, переводя внимательный взгляд на начальника всего нашего министерства. — А вы что думаете?
— Я? — изумилась. — Но, простите… я секретарь.
— Вы женщина, — прищурился господин Грэхэм и скользнул внимательным взглядом по рядам, где сидели и другие сотрудники, включая магов и секретарей. — Не побоюсь этого слова, одна из немногих действительно сообразительных женщин столицы. Мадам Оларисон, моё почтение.
Пожилая целительница чинно кивнула, давая понять, что всё в порядке.
— И вы уже сколько лет работаете в министерстве?
— Семь, господин Грэхэм.
— Именно, — удовлетворенно улыбнулся министр. — Более того, вы успели поработать почти во всех отделах и как никто разбираетесь во всём этом. Помогите нам.
— Но… чем?
— Как насчет пробного кураторства?
Мои глаза невольно расширились, а по рядам пронеслась волна шепотков, причем многие из них, я слышала, были осуждающими. Но министр резко шлёпнул ладонью по столу и все шепотки стихли.
— Вы умная, взрослая и просто ответственная женщина, мисс Алейно. И вот вам моё предложение: если вы успешно социализируете эту проблемную гостью, то я утвержу вас в статуте полноценного куратора. На последнем совещании с его императорским величеством мы уже обсуждали возможность расширить штат именно за счет женщин, но вопрос пока в подвешенном состоянии. У нас нет ни одного обученного куратора женского пола. Я знаю, у вас нет соответствующего образования, но опыт… Опыт у вас большой. А образование можно получить экстерном, я вам это обеспечу. Что скажете?
Первым порывом было выпалить: «согласна!», потому что это был шанс. Шанс, который предлагают лишь раз в жизни! Изменить всё! Стать не просто секретарем, а настоящим куратором! Построить такую карьеру, о которой будут говорить во всей столице! Стать первопроходцем! Образцом для остальных женщин нашей необъятной империи, которых задвигают на вторые роли!
Но потом… Я скользнула внимательным взглядом по рядам мужчин, которые через одного смотрели на меня, как на подопытную мышь, а кто-то даже и со злостью, вспомнила про Дария… и аккуратно произнесла:
— Господин Грэхэм, я бы с радостью, но, боюсь, это невозможно. Буквально на днях моему брату дали первого подопечного, господина Дария Мэйншторма, и теперь у нас дома уже живет один иномирец. А вы знаете, в правилах министерства прописано, что на одну семью полагается лишь один гость.
— О… действительно. Запамятовал, — нахмурился министр и недовольно пробарабанил пальцами по столу. — Но мы вполне можем передать Мэйншторма кому-нибудь другому. Сейчас, насколько мне известно, свободны Майлсон и Зальцбери.
В груди неприятно похолодело, когда я поняла, что мне предлагают выбрать между своей карьерой и карьерой брата, но тут я даже думать не стала и твердо произнесла:
— Господин Грэхэм, я ценю ваше предложение, но отказываюсь пробовать свои силы в кураторстве. Если позволите совет: передайте проблемную гостью господину Майлсону. Он опытный и ответственный сотрудник и примерно одного возраста с дамой. Им будет проще найти общий язык.
— Хм… — меня изучили особенно внимательно, с явным осуждением качнули головой, но потом всё же кивнули. — Что ж, ваше право. Господин Майлсон? Что скажете? Готовы к настоящим трудностям?
— Всегда готов! — бодро отозвался Роберт.
— Хорошо. Значит решено. Господин Олафсон, с вас внутренний приказ по отделу.
Начальник отдела социализации и адаптации и по совместительству тесть Бастиана сосредоточенно кивнул, после чего совещание затронуло ещё ряд рабочих вопросов и сорок минут спустя мы смогли разойтись по своим рабочим местам.
Чувствовала я себя при этом… Двояко.
Только что своими руками я отвергла предложение всей своей жизни. И вместе с тем не позволила отобрать у Тьена будущее…
Что ценнее?
Естественно, я не сомневалась в ответе: конечно, будущее брата! Нет ни единой гарантии, что
