видел, чтоб его друг столько времени пялился на себя любимого, причём не только во все попадающиеся по пути зеркала, но и в витрины. Один раз Сашка заподозрил, что Петька любуется своим отражением в луже, хоть тот уверял, что присел, чтобы поправить язычок кроссовки. В школе Сашка видел, как Петька, общаясь с девчонками из параллельного, размахивал руками вокруг головы, изображая пальцами лезвия ножниц. Видимо, рассказывал о модном салоне, куда его отвёл отец.
Стрижка на самом деле была ничего. Над ушами совсем коротко, на макушке подлиннее, а на затылке так хитро подбрито, что получился узор в виде звезды. В общем, если словами описывать, то звучит как-то по-дурацки. Но причёска Петьке шла, он стал выглядеть взрослее и круче, хотя Сашку поразило, что визит в парикмахерскую обошёлся в сумму, равную стоимости довольно навороченного смартфона.
Когда на стрижку обратила внимание Летка, Петька обрадовался так, что даже покраснел (хотя и сделал вид, что ему всё равно).
– Ладно, Саш. Давай по домам, а завтра после школы пойдём объявления расклеивать.
– А может, лучше до уроков? Выйдем из дома пораньше на полчасика, хоть на ближайших магазинах развесим.
Когда на следующий день после шестого урока Сашка достал мобильный, чтобы включить звук, там было пятнадцать неотвеченных звонков, и все с одного номера. И сообщение: «Я видела ваше объявление! Это моя собака!!! Пожалуйста!!! Перезвоните мне сразу, как только будет возможность!» Но перезвонить Сашка не успел, телефон завибрировал и чуть не выпрыгнул из рук.
Через полчаса они с Петькой стояли возле метро, на том же месте, где вчера встречались с Леткой, и смотрели, как навстречу по тротуару бежит невысокая женщина, не очень молодая, примерно возраста их родителей.
– Вы Саша? А вы? Петя? Боже мой, я вам так благодарна! Вы не представляете, что я пережила за эти дни!
Она заплакала, и им пришлось утешать её и говорить, что ничего страшного, что пса вчера покормили и что он наверняка в порядке, потому что ночью было не холодно.
Сашке и Петьке очень хотелось узнать, как вышло, что собака потерялась, но толком поговорить с женщиной не получилось. Хозяйка пса (это действительно оказался ирландский волкодав) отвечала на их вопросы односложно и так торопилась, что всё время шла чуть впереди. Иногда она оглядывалась, уточняла направление и снова прибавляла шаг, так что на место они добрались вдвое быстрее, чем вчера.
На площадку с кошками, домиками и наваленным железом женщина почти вбежала. Сашка показал рукой, куда нужно идти.
– Вот за тем домиком. Вы сразу увидите, там поводок прямо по земле тянется, пёстрый такой. – Сашка осёкся.
Пёс был на месте, всё так же лежал, пристроив голову между лап. Тарелка, куда Летка вчера насыпала корм, опустела. Услышав шаги, ирландец вскинулся, мгновенно поднялся во весь рост и посмотрел на хозяйку с такой радостью, что Петька ахнул.
– Ты видел? – зашептал он Сашке. – Как он на неё посмотрел. Как человек!
Женщина тихонько сказала:
– Бран. Маленький мой, – и на цыпочках пошла к собаке.
– Маленький, – почти неслышно пробормотал Петька. – Ой, смотри! Он не хочет с ней идти!
И правда: пёс, который минуту назад, казалось, был готов кинуться к хозяйке со всех ног, не просто снова улёгся на землю, но ещё и отвернулся.
– Может, она била его? – ещё тише сказал Петька.
– Тсс! – Сашка приложил палец к губам. – Потом поговорим. Давай посмотрим, что дальше будет.
В этот момент женщина повернулась к ним и сказала немного смущённо:
– Простите, вы не могли бы немного отойти? Пожалуйста. Нам с Браном надо поговорить.
Слышно не было ни слова. То ли они отошли слишком далеко, то ли женщина перешла на шёпот. Так что им пришлось лишь догадываться о том, что происходило там, в узком проходе между двумя кучами ржавого металла. И наблюдать.
Вот женщина подошла к собаке и присела на корточки. Вот пёс поднял голову, какое-то время слушал, что ему говорят, но потом снова отвернулся. Женщина встала, сделала пару шагов, чтобы смотреть собаке прямо в глаза. Вот она аккуратно дотронулась рукой до загривка, потрепала Брана за ушами, но пёс тряхнул мощной головой и скинул её руку.
– Нет, Петь. Непохоже, что она его била, – прошептал Сашка. – Посмотри, как ласково она с ним обращается.
– А что тогда? Может, он испугался чего-нибудь?
– Волкодав? Испугался? Не знаю. Хотя, конечно, всё бывает. Но я вчера немного почитал про эту породу. Пишут, что они страшно не любят семейных ссор и обижаются на грубости. А ещё так привязываются к хозяину, что могут даже умереть при его длительной отлучке.
– Да ты что?! – Петька так удивился, что вместо шёпота у него получилось какое-то змеиное шипение. – Ой, смотри! Они, кажется, помирились!..
Через пару минут Сашка и Петька, пахнущие мокрой шерстью (от обнимашек с Браном) и с облизанными руками (язык у ирландца оказался размером с полбатона), стояли и смотрели, как невысокая женщина и огромная собака идут рядом по разбитому асфальту. И это было так красиво, так трогательно, будто в хорошем фильме про людей и собак – например, в «Хатико». И даже лучше, потому что история Брана и его хозяйки закончилась счастливо.
О том дне у друзей остались бы только приятные воспоминания, если бы, изобразив на радостях фирменный жест Братства, они разошлись по домам, а не отправились отмечать спасение Брана в забегаловку у метро. Пообедать после уроков они не успели, а в карманах у каждого нашлось немного денег. Хозяйка ирландца вообще-то предлагала им пятьсот рублей в качестве благодарности за спасение собаки, но от вознаграждения они благородно отказались. Поэтому их скромных финансов хватило только на четыре пирожка с мясом, два с картошкой и газировку. Этикетка на бутылке была нечёткой и грязной, наклеена сикось-накось, а Буратино с выпученными глазами больше походил на чудовище из фильма ужасов, чем на героя сказки.
Петька, когда немножко пришёл в себя, позвонил Сашке и обвинил во всём как раз страхолюдного Буратино.
– Я прям чувствовал, что не надо было эту газировку пить, – простонал он в трубку, – что это отрава какая-то.
– Да и пирожки были… так себе, прямо скажем, – таким же измученным голосом отозвался Сашка.
– Бабушка сто раз говорила, что нельзя на улице еду покупать, – продолжил Петька. – И чего я, дурак, не послушался? Саш, тебя тошнит?
– Угу, – Сашка сглотнул, – и не только.
– Вот и меня, – вздохнул Петька, – замучился в туалет бегать. И по полчаса там сидеть, и…
– Петь, вот только не надо мне рассказывать всё это!
