не прав, ты прости, если что. И колонку бери, я тебе её купил. А потом ему кто-то позвонил, и он срочно уехал. Но сказал, что разговор не закончен и что мы ещё обсудим этот «инцидент».
– Н-да. – Сашка понимал, что надо бы как-то друга успокоить, но ничего не приходило в голову. Он и сам иногда удивлялся тому, как взрослые относятся к деньгам: будто это самое важное в жизни.
– Я вот ещё что думаю. – Петька смотрел куда-то в угол. – Как это некоторые люди умеют перед тобой извиняться, что ты потом себя виноватым чувствуешь?
Он перевёл взгляд на друга, и стало видно, что глаза у Петьки мокрые.
Глава 10
Жёлтое лицо и поющие человеки
После пары кусков пиццы, найденной Сашкой в холодильнике, и чая с мармеладом Петька слегка успокоился. А потом и не слегка. Снова стал болтать о лете, о том, что хоть загранпаспорт ему пока не сделали, во Францию он надеется поехать. Потом вспомнил о колонке, которая осталась в комнате, и притащил её на кухню.
– Надо всё-таки испытать колоночку. Зря, что ли, я её у отца выпрашивал? Я после сегодняшнего как-то расхотел её сначала, а теперь думаю – норм. А с отцом я помирюсь. Я тут накачал всякого… Заранее, потому что был уверен, что колонку мне купят. Ты чего хочешь? У меня и рэп есть, и рок. Наше будем слушать или не наше? У меня даже на французском есть, отец говорит, если хочешь выучить язык, нужно как можно чаще находиться в языковой среде. А где я её возьму, эту среду или хоть пятницу? – хохотнул Петька. – Так что слушать будем?
Сашка вспомнил их с Леткой поездку в приют и песню о звезде по имени Солнце.
– А Цой у тебя есть? Группа «Кино». Знаешь такую?
– Йес, чувак! То есть уи, раз я теперь французский учу. Я на одном сайте целую подборку качнул, там и «Кино», и те, кто их песни перепел.
Петька начал возиться с телефоном и колонкой, бормоча: «Секундочку ещё, настроить нужно. Да где у меня тут… А, вот оно!»
Но никакого «Кино» они не успели, потому что у Сашки зазвонил телефон.
Летка кричала в трубку так, что Сашка чуть не оглох.
– Ты где? Бросай всё и срочно приезжай в приют!
– Да что случилось-то? – Сашка тоже заорал изо всех сил, потому что Леткин голос был почти не слышен среди других звуков: ругани, лая собак и урчания моторов.
– Что? Я тебя почти не слышу!
– Ты где?
– Я в приюте, тут ужас что творится! Приезжай сам и зови всех кого можешь – друзей, родителей, вообще всех! Нас хотят снести!
Тут в трубке что-то загрохотало, зазвенело, раздался чей-то крик, оглушающе взревел двигатель, а потом связь прервалась, и сколько Сашка ни пытался перезвонить, Летка не отвечала.
Пока они бежали к метро, Петька чуть не грохнулся на дорогу, потому что наступил на свой же не завязанный шнурок. В одной руке он нёс колонку и не удержал бы равновесие, если б Сашка его не подхватил.
– Ты зачем колонку с собой потащил? – задыхаясь, спросил Сашка, когда они на минуту остановились у спуска под землю.
– Да ты как начал орать, что надо бежать, я и побежал. И как-то автоматически её прихватил. – Петька стоял, согнувшись. – У меня прямо живот заболел от этого бешеного забега. Ладно, пойдём. А колонка, может, и пригодится. Жалко, я ремень к ней не прикрепил, к тебе торопился. Что там случилось-то?
– Да я и сам толком не понял. – Они уже проскочили через турникеты и побежали к эскалатору. – Кажется, кто-то хочет снести приют!
Всю дорогу под землёй они сражались с ненадёжным вайфаем и пропадающей связью, писали и звонили, кому могли, чтобы позвать на помощь. Только кого они могли вызвать, если одноклассники про приют ничего не знали, как и учителя? Оставались родители, а у Петьки – ещё и бабушка. Сашка надеялся, что папа приедет вместе с Верой, так будет ещё на одного человека больше. Сбегая по лестнице, он позвонил в Верину квартиру. За дверью было слышно тявканье и поскуливание, но времени на щенка сейчас не было. У Балу и так всё хорошо, а собакам в приюте, похоже, грозит серьёзная опасность, иначе бы Летка не подняла панику. Не такой она человек, чтоб устраивать истерику на ровном месте.
Петька дозвонился и до мамы, и до бабушки и взял с них слово, что они приедут сразу после работы, а может, даже попробуют отпроситься. Его отец трубку почему-то не брал, но Петька не расстраивался.
– Он, наверное, на переговорах. Но ничего, я дозвонюсь. Мы хоть сегодня и поссорились, но он наверняка поймёт, что это ерунда. И раз мне нужна помощь, он обязательно приедет, я тебе точно говорю!
Сашка, хоть и не с первого раза, сумел связаться с папой. Оказывается, они с Верой только что вернулись домой: «Мы прямо сейчас быстренько соберёмся и приедем! Да, конечно, мы знаем адрес, ты что, забыл? Мы же там Балу забирали, а ещё раньше – Братца Лиса. И Вера про этот приют статью писала. Мы быстро, главное, чтобы пробок не было!»
Маме Сашка сначала написал сообщение, а потом, когда они ждали автобус, позвонил и кричал в трубку, пугая окружающих:
– Мама, это очень важно! Пожалуйста, приезжай! Мама, мы же больше, чем друзья, да?!
А мама растерянно и испуганно твердила в трубку: «Конечно, конечно, я постараюсь, ты только аккуратно там. Саша, пообещай мне! Я тебя очень прошу, будь осторожным, не лезь куда не надо!»
К концу маршрута в автобусе кроме Петьки с Сашкой осталось всего трое: две девушки и парень. Всю дорогу троица что-то негромко обсуждала, на их лицах читалось явное беспокойство, а одна из девушек беспрерывно сморкалась и, кажется, плакала. Выбежав из автобуса, эти трое рванули к воротам приюта, а вышедшие следом Сашка с Петькой остановились в растерянности.
Заасфальтированная площадка, обычно пустая и безлюдная, была, казалось, полностью забита людьми и машинами. И только присмотревшись, можно было заметить, что и люди, и машины делятся на две неравные части. Большую часть территории занимала самая разная строительная техника: экскаваторы, автокраны, бульдозеры, самосвалы. На некоторых машинах были включены жёлтые мигалки, хотя вовсю светило солнце и до заката времени оставалось немало. В проходах стояли и бегали туда-сюда люди в рабочих комбинезонах, с касками на головах или в руках; воняло бензином и ещё чем-то очень противным, химическим.
Чуть ближе к воротам приюта были припаркованы несколько легковушек, и рядом с ними тоже толпились
