Теперь уже Дуглас лежал на земле, ощупывая себя на предмет целости костей.
— Вы поплатитесь за это.
— Тони говорил, что вы — джентльмен. А джентльмены никогда не угрожают дамам и тем более не бьют их.
— Я перестаю быть джентльменом, когда со мной играют против правил. Я не намерен считаться с женщиной, которую никогда не знал, которая обманом стала моей женой и которая совершенно не умеет и не желает управлять своими эмоциями.
Он остановился, чтобы перевести дыхание и продолжить свой замечательный монолог, но вдруг оказался окутанным облаком пыли. Когда облако рассеялось, он увидел, что Алике бросила его и отъехала уже довольно далеко. К счастью, они были еще в пределах слышимости, и Дуглас громко свистнул. Гарт услышал призыв, развернулся и поскакал к распростертому на дороге хозяину.
Алике стиснула зубы. Раздосадованная, она смотрела на Дугласа, который как ребенок радовался своей победе.
— Ах, милорд, — съязвила она, — думаю, вам придется купить новый костюм и для себя.
— Этот костюм не предназначен для верховых прогулок. Это моя обычная одежда. А вы, я смотрю, отличная притворщица.
— Я? Притворщица? Вовсе нет!
— И все-таки почему вы сделали это? Алике открыла было рот, чтобы начать все сначала, но передумала. Она спешилась, чтобы дать себе время немного подумать. Теперь уже очевидно, что версия Тони его не устроит. Ему безразлично, что они могли потерять свое родовое поместье, что ее брат был вынужден бежать в Америку, что ее отец был бы опозорен и, будучи не в силах расплатиться с долгами, мог пойти даже на самоубийство. Она вздрогнула от этой мысли.
Конечно, была и другая причина, но она не может, не хочет, чтобы он узнал о ней.
— Значит, больше вам нечего сказать. Что ж, я не удивлен. Нужно обладать незаурядным воображением, чтобы придумать что-то более трогательное. Эту историю я уже слышал вчера от Тони.
Он встал, потянулся, расправил плечи и подошел к Гарту. Подобрал вожжи и стал медленно перебирать гриву своими длинными красивыми пальцами.
— Итак, я должен поверить в то, что вы принесли себя в жертву, потому что вы такая преданная дочь и так боитесь, что ваш отец потеряет свою честь. И что ваш отец убедил Тони, что так будет лучше и для меня, так как избавит от утомительных поисков невесты в Лондоне. И что все это было сделано для, моей же пользы. И что вы как истинная леди, конечно же, сперва воспротивились этому. Но затем вас все-таки заставили. Я правильно излагаю?
Как мог Тони сказать такое? Это просто нелепо! Конечно, она сначала отказывалась, во всяком случае, в первый момент. Но потом… Прежде чем у нее нашлись слова для ответа, Дуглас продолжил, фыркнув в точности, как его жеребец.
— Простите, дорогая, но мне что-то не верится в это. Времена, когда отцы могли принудить своих дочерей к нежеланному браку, канули в прошлое.
Говоря это, он и сам понимал, что его слова звучат фальшиво. Тони вовсе не говорил ему, что отец заставил ее пойти на это. Но он прощупывал почву, и не похоже, что эта леди собирается его опровергать.
— Нет, нет. Меня никто не заставлял. Папа очень любит меня, и я сама не могла допустить, чтобы…
— Не повторяйтесь. Вы спасли его и принесли себя в жертву. Вы должны радоваться, что так удачно себя продали, ведь я дорого заплатил за жену, хотя и получил вместо нее кота в мешке.
Алике выпрямилась в седле во весь свой небольшой рост.
— Я могла бы стать очень хорошей женой, милорд, если бы вы дали мне шанс и не унижали все время своим презрением.
Ей наконец удалось заставить его взглянуть на нее. Увидев ее бледное лицо, он подумал, что, возможно, при падении она пострадала больше, чем он предполагал.
— Тони говорил мне, что вам легче вырвать зуб, чем провести сезон в Лондоне. Он говорил, что вы погибаете от одной только мысли, что вам придется посещать светские балы и рауты, знакомиться с дебютантками и рассматривать их в качестве кандидатур на роль вашей жены. Он сказал, что вы чувствуете себя как загнанный зверь, окруженный охотниками.
— Да? Он так говорил? И вы ему поверили? А вам не приходила в голову мысль, что Тони скажет все, что угодно, лишь бы найти какие-то извинения для себя? Просто чтобы оправдать собственное предательство!
— Тони очень страдает оттого, что все так произошло. Он очень любит вас.
— Еще больше он любит вашу сестру.
— Да, он любит ее.
— Он — Иуда, и я не хочу больше его знать.
— Это случилось против его воли. Неужели вы думаете, что он женился на Мелисанде просто вам назло? Даже если вы очень огорчены, вы не должны так думать о нем. И я не думаю, что он лгал, когда говорил, как вам не хочется ехать в Лондон.
Дуглас рассматривал свои сапоги. “Нужно будет заказать новые, эти скоро выйдут из моды”.
— Как бы там ни было, он не имел права принимать за меня решения. Все это было сказано лишь себе в оправдание.
— Мне очень жаль.
«Ей жаль. Да что она в самом деле о себе думает!»
— А вы знаете, что я могу аннулировать этот брак и потребовать обратно все деньги, которые заполучил ваш очень ловкий отец по брачному контракту?
— Не смейте говорить о моем отце в таком тоне! — вспылила она и замахнулась, чтобы дать ему пощечину.
Дуглас не шелохнулся. Он замер, не сводя с нее взгляда.
— Так чему и кому я в конце концов должен верить?
Алике искала и не находила себе извинений. Они не имели права так поступить с ним.
— Мне правда очень жаль, милорд, но, может быть, вы позволите мне какое-то время побыть вашей женой? Вы сказали, что можете аннулировать брак. Это значит, что вы отошлете меня домой и венчание будет объявлено недействительным?
— Именно так. Наш недолгий союз будет расторгнут.
— Прошу вас, не делайте этого сразу. Я умоляю вас, подождите. Может быть, уже очень скоро вы не станете возражать против моего пребывания в Нортклиффе. Я не буду ни во что вмешиваться и постараюсь сделать все для вашего удобства…
— Ох уж эти женщины! Они считают, что мужчинам необходимо, чтобы кто-то виснул у них на шее и подавал сигары и бренди.
— Я просто хотела сказать, что не буду навязчивой и сумею как следует вести дом.
— За домом и сейчас есть кому присмотреть. Или вы не знаете, что у меня есть мать и слуги, на которых я могу положиться в этом вопросе?
Она совсем забыла, что есть вдовствующая графиня. Ей говорили, что у него есть два брата и младшая сестра, но никто не упомянул про мать. Холлис просто сказал, что семья уехала в Лондон навестить друзей и скоро вернется. О Боже! Неужели они тоже возненавидят ее и будут презирать так же, как Дуглас? Неужели они тоже попытаются избавиться от нее?
