не помог — оказалось, квартира пересдана еще три месяца назад. Пенсионерка, обитающая там со своими тремя кошками, среди салфеточек и ковриков, понятия не имела, куда переселилась Алина. Где девушка жила все это время — неизвестно! Может, и у своего дружка — того мрачного типа, отмеченного Яковом на памятной кассете.
С дружком тоже проблема… Яков показывал его фотографию работникам покойного Флешлера, хотел узнать данные парня. Но услышал только, что звали угрюмого молодого человека Гариком… Это припомнили две девушки-продавщицы из магазина, в котором Алина раньше работала.
— Она на кассе сидела, — бойко доложила Якову хорошенькая продавщица. — А потом Макс ее своей секретаршей сделал. Она всего месяц и поработала на новом месте… Потом эта жуткая история с хозяином приключилась! А друга ее Гариком звали. Такой он неприветливый, сумрачный всегда ходил. А вот где он работал и как фамилия — понятия не имею. Алина, помню, говорила, что зарабатывал прилично…
Вторая девушка — тщедушная и невзрачная — не смогла ничего добавить к рассказу подруги…
«Тут еще работы пруд пруди… — раздумывал Яков, краем уха прислушиваясь к «сообщению на дорогах», несущемуся из приемника. — Разыскать, допросить… Хотя толку от этого, вполне вероятно, ноль будет!
Хорошо, что я по этой дороге поехал. Значит, как в город въезжаю — сразу больница слева появится… Вот Цейтлина и проведаю. Может, он наконец достаточно оклемался, чтобы мне внимание уделить… Пора, господин Цейтлин! Пора…»
То ли настойчивые заклинания Якова подействовали, то ли усилия врачей, но в больнице Якова ждал приятный сюрприз. На его уже ставший дежурным вопрос: «Я могу поговорить с господином Цейтлиным?» — последовала неторопливая, после минутного раздумья, реплика врача:
— Ну… Пожалуй… Только прошу вас общаться с ним четверть часа, не больше.
— Я за четырнадцать минут управлюсь, доктор! — На радостях Яков так круто развернулся, что чуть не сшиб с ног осторожно ковылявшую по коридору старушку. Подхватив перепуганную бабушку, он усадил ее в пластмассовое кресло, торопливо извинился и, как нетерпеливая гончая, понесся на всех парах к знакомой палате…
Остановился перед дверью, собираясь с мыслями, и тут из палаты выплыла жена Цейтлина. Выглядела она довольной и оживленной.
— А Михаилу стало гораздо лучше. Обещают скоро домой отпустить. Я ему рассказала про мерзавца того лысого, про бандита! Ну, что поймали его. Так что Миша уже в курсе. А вы его не утомляйте, хорошо?
— Да-да, гверет Цейтлин, конечно! Я ненадолго. Строго по делу… Минуты лишней не задержусь. Будьте здоровы…
Яков вошел в палату и по-хозяйски уселся на стул рядом с кроватью.
— Здравствуйте, господин Цейтлин! Я вижу, дело на поправку пошло…
Цейтлин улыбнулся и кивнул.
— Вы помните, кто вас избил?
— Да, — нехотя пробормотал Цейтлин. — Высокий, лысый такой…
— Вы знакомы с ним?
— Да, немного. Шапочно…
— Ясно. Мы этому делу дали ход. Ценности вам вернут. Я сейчас о другом хотел поговорить…
Расслабленность исчезла с лица Цейтлина. Взгляд стал острым и колючим. Он молча смотрел на Якова.
— Помните, господин Цейтлин, вас вызывали в полицию. Жалоба была на предмет проникновения в чужую квартиру. Другой офицер дело вел — Беркович, помните?
Цейтлин поднял глаза к потолку, прослеживая путь тонких трещинок, тянущихся от лампы к окну.
«Вроде что-то… где-то…» — читалось на его лице.
— Так это… старик какой-то… придурковатый насочинял… — запинаясь, прошелестел он. — Я-то здесь при чем? Обрывок какой-то грязный совал… Ну, что вы…
— Да не обрывок, господин Цейтлин. Рекламка это была, а на ней номер вашего библиотечного абонемента записан. Это и жена ваша подтвердила. Она тот номер и записала. И жильцы подъезда заметили, как вы покидали квартиру «придурковатого», по вашему выражению, старика… Они по фотографии вас узнали.
(Было это, было… хотя и с натяжкой. Яков действительно привозил в пресловутый подъезд фотографию Цейтлина, и молоденькая соседка с некоторой долей сомнения — давно все-таки состоялась мимолетная встреча — подтвердила личность Михаила.)
Цейтлин молчал, бессмысленно плавая взглядом по лицу Якова.
— Я хотел бы услышать, с какой целью вы проникали в квартиру Фельдманов? Эта семья, кстати, прибыла в Израиль из родного города вашего покойного друга — господина Флешлера. Вы навлекаете на себя определенные подозрения своим молча… — Суровая тирада Якова была прервана звуком открывшейся двери.
Он оглянулся, невольно задержав взгляд на лице немолодой медсестры, державшей в руках поднос с лекарствами.
Буднично-равнодушное, оно вдруг молниеносно изменило свое выражение — на нем вспыхнули поочередно испуг, оторопь, собранность… Она порывисто шагнула к кровати Цейтлина.
Повернувшись, Яков с удивлением смотрел на бессильно откинутую набок голову Михаила, на его сомкнутые веки и вяло свесившуюся с кровати худую руку с набухшими венами…
Совесть Якова не мучила. Не верил он во внезапный обморок Цейтлина. У него создалось впечатление, что и прибежавший на вызов запыхавшийся врач, тоже остался в изрядных сомнениях. По крайней мере, выговор Якову за испуг больного эскулап не сделал и взашей из больницы не вытолкал.
На его робкий вопрос: «Когда можно будет еще раз навестить господина Цейтлина?» — врач покосился на отрешенно дремавшего больного и назначил дату: «Дня через два…»
«Через два дня — это нормально! — думал Яков, подъезжая к дому. — Найду чем заняться. Кстати, завтра у меня все равно выходной. Надо будет Яира в зоопарк свозить. А то просится ребенок, просится…»
— Папа, гляди, какой кот сердитый! Шипит…
— Тоже мне, «камышовый кот»! Поймали беднягу, наверное, около мусорного контейнера — и в клетку! Нашли дураков! Пойдем отсюда, лапочка, пойдем… Обезьян сейчас будем смотреть. — Крупный толстый парень подхватил крохотную дочурку, всю в кудряшках и бантиках, и удалился, недовольно ворча.
Крупный бурый кот, словно обидевшись на сравнение себя с заурядными помойными сородичами, хрипло мяукнул и протиснулся между веток низких кустов, имитирующих камыши.
— Дядя неправильно сказал, — рассудительно заметил Яир, проводив обличителя взглядом. — Около контейнеров кошки гораздо худее. И короче. И уши у них другие. Я на них всегда гляжу, когда бабушка еду к контейнерам выносит. Они сразу сбегаются…
— Молодец, все замечаешь! — Яков погладил сына по нагревшемуся на солнце ежику волос. — Куда теперь направимся?
— Пап, смотри: вот стрелка! Там написано… «Тер-ра-ри-ум». Папа, а что такое терр… терра… Какое слово трудное!
— Непривычное просто… Террариум — это место, где змей держат. Очень интересно как раз! Потопали туда…
— Вон мороженое продают — купи!
— Сначала на змей поглядим, а потом купим — и мороженое, и колу…
— Пап, а это кобра, да? Которая ядовитая?
— Она самая… Видишь, написано…
— Бабушка говорила, что змеиный яд помогал, когда у нее спина болела. А
