все чаще исторические сюжеты использовались в качестве дидактического инструмента. Рассказы о прошлом были средством формирования у подрастающего поколения представлений о пороке и добродетели. История становится одним из главных школьных предметов, а труды видных английских историков начинают коммерчески окупаться и издаваться в адаптации для юношества. Примером может быть шеститомная «История Англии» Дэвида Юма (1754–1762), которая, хотя автора позже и обвиняли в «торизме», выдержала более ста восьмидесяти переизданий[313].
Но настоящий «расцвет историописания» наступит в XIX веке вместе с публикацией так называемых «вигских» историй Англии, рассматривающих прошлое страны как прогрессистский проект развития конституционализма от Хартии вольности до Славной революции 1688 года и далее вплоть до современности[314]. Основная критика в отношении прогрессистских историй сводится к тому, что поверхностное сходство явлений могло выдаваться авторами за пример прецедента, а случайная последовательность за причинно-следственную связь[315].
В исторических играх Уоллиса-Харриса перемещение между игровыми событиями не всегда было линейным и порождало особую преемственность между эпизодами истории. Попав на клетку, изображавшую сожжение Кранмера, следовало вернуться на клетку с Реформацией; с битвы при Нейсби игрок переходил на клетку с Кромвелем и т. д. Использование в игре фишек (counters) как платежного инструмента создавало дополнительную степень вовлеченности. Игрок не просто перемещался по полю, но и зарабатывал/тратил фишки, под которыми могло пониматься все что угодно – карточки, жетоны, кусочки бумаги и т. д. Игрок, оказавшийся на клетке с гробницей Беккета (22), оставлял на ней две фишки, тот же, кто доходил до Генриха Восьмого (98), мог разграбить гробницу и забрать накопившуюся сумму. По ходу развития игры исторические события ассоциативно связывались с действиями, которые должен был выполнить игрок, – повтор или пропуск хода, ход в обратном направлении, оплата взноса или получение платы, возвращение в начало игры и пр. Отдельные события могли восприниматься как безусловное общее благо для всех игроков, так, если кто-либо оказывался на клетке с Хартией вольности, то все игроки делали один шаг вперед.
Присутствуют в игре и более сложные ассоциативные связи. Например, игрок, оказавшийся на клетке с Элеанорой Кобэм, заключенной в темницу по обвинению в колдовстве, должен был дожидаться на этом месте, пока кто-нибудь из проходящих мимо игроков не освободит его (подобная ситуация была и в традиционной версии «Игры в гуся»); на клетке с «Книгой Страшного суда» игрок должен был записать сведения о себе; а игроку, оказавшемуся на клетке с Компанией Южных морей, из-за вложения в акции которой разорилось множество состоятельных англичан, предлагалось сделать дополнительное вращение волчка, и, если выпадало число больше пяти, он получал по одной фишке от каждого игрока, если меньше, то ему приходилось расплачиваться самому. Незнание английской литературы и науки явно порицалось создателями игры – так, если на клетках с Роджером Бэконом, У. Шекспиром, И. Ньютоном, Дж. Локком или А. Поупом игрок не мог вспомнить какие-либо их строки или утверждения, ему приходилось расплачиваться за свое невежество.
Но как бы ни был превратен путь игрока, его целью было движение вперед к финальной клетке, изображающей правителя Англии и дающей возможность забрать себе все оставшиеся на поле фишки, став победителем. В игре 1803 года на финишной клетке был изображен Георг III, в игре Дж. Уоллиса 1812 года – принц-регент Георг, а в версии 1828 года – Георг IV уже в статусе короля. Сохранились и схожие по механике игры времен правления Вильгельма IV и королевы Виктории. Все они служили инструментом консолидации английского духа, объединенного идеей торжества не только английского конституционализма и королевской власти, но и английской армии. Особый акцент в играх делался на военных победах – Креси, Пуатье, Азенкур, Гастингс, Испанская армада, Нейсби и пр. Но в отличие от игры 1791 года, начинавшейся с правления объединившего англосаксов Эгберта, почти все они за отправную точку брали год высадки в Англии нормандского герцога Вильгельма Завоевателя.
Настольные игры Уоллиса-Харриса проецировали представление о телеологической связи прошлого и будущего, воплощенной в образе монарха или королевской династии. Монарх, изображенный в центре игрового поля, аккумулировал в себе интенции событий прошлого, выступая в качестве символа торжества настоящего и придавая уверенности в будущем. Но была ли эта траектория развития исторического процесса единственно возможной? Как уже было сказано, большинство исторических игр Уоллиса-Харриса являются калькой их первой совместной исторической игры 1803 года с добавлением новейших фактов, например упоминания об отмене рабства в британских колониях в игре, посвященной Вильгельму IV. Каждая последующая игра содержала все меньше новых данных, оказавшись в так называемой ловушке «темпоральных гетто». Очевидно, что со стандартизацией структуры игры снижался и коммерческий спрос на новые издания, что провоцировало авторов на поиск новых оригинальных форм.
В 1810 году Джон Харрис предпринял попытку заинтересовать потенциального покупателя оригинальным сюжетом. Им была выпущена игра «Юбилей», посвященная пятидесятилетнему правлению Георга III. Игроку давалась возможность пройти путь от избрания Георга III в 1760 году до «25 октября 1809 года – дня, когда наш уважаемый король начал пятидесятый год своего правления, ставшего днем празднования во всех его доминионах»[316]. Игра должна была привлечь не столько новизной своей формы (по структуре она в точности повторяла игру 1803 года), сколько своим ностальгическим подтекстом, воздействуя на образы, сохранившиеся в памяти современников Георга III. Родители, играя с детьми, могли делиться с ними личными воспоминаниями о событиях.
В начале игрового буклета прямо говорилось, что «Юбилей» является продолжением игры 1803 года: «Эта игра начинается там, где закончилась предыдущая, и мы надеемся, что записанные события, а это правление, безусловно, богато на них, вызовут живой интерес в сердце каждого юного британца (Juvenile Briton)»[317]. Сто пятьдесят игровых клеток содержали информацию о важных политических событиях, географических открытиях и изобретениях, среди которых открытие Австралии, открытие планеты Уран, изобретение воздушного шара и парашюта, сведения о войнах, знаменитых современниках и пр.
Возможно, в ответ на своеобразный подход Дж. Харриса Дж. Уоллис в 1814 году издал свою версию исторической игры, названную им «Новая игра Уоллиса по всеобщей истории и хронологии». В ней воплотился так называемый «просвещенческий универсализм», вписывающий английскую историю в историю всего человечества, берущего начало от сотворения Адама и Евы. Хотя стилистика и механика игры повторяли его предыдущие игры, на этот раз игроку предстояло пройти путь в сто тридцать восемь клеток от Эдемского сада до современной Англии, воплощенной в лице принца-регента Георга.
Ил. 25. Джон Уоллис. Новая игра Уоллиса по всеобщей истории и хронологии (1814)
Прежде Дж. Уоллис уже выпускал исторические карточки для запоминания событий, но они были скорее вспомогательным инструментом для обучения, чем игровым средством времяпрепровождения. Сохранились наборы карточек по библейской истории, истории Рима и истории Англии, издаваемые Дж. Уоллисом примерно с 1778 года[318]. В настольной игре 1814 года эти
