хочешь? Вернуться к унижениям и готовке из просрочки? – Я едва сдерживаюсь, чтобы в словах не было слышно недовольного рычания.
Все равно, кажется, бурчу как старый дед. Хотя какая мне разница, что она обо мне подумает? Она же ходячая подстава.
Я смотрю в ее широко открытые зеленые глаза. Ходячее соблазнение.
– Открой все окна, Еф! – рычу я.
И все тонированные окна, кроме моего открытого, опускаются.
Алиса со стоном отчаяния закатывает глаза:
– Я снова воняю?
Ничего ей не скажу.
– Знаешь, ты так во мне комплекс разовьешь.
Я бросаю на нее любопытный взгляд:
– Это еще почему?
– Потому что ты всегда бросаешься проветривать все помещение, где мы с тобой находимся.
Не хотелось бы стать источником комплекса девушки. Со стороны, наверное, я правда веду себя как последний придурок. И хоть она в одной упряжке с врагом, мне становится ее жалко.
– Ты хорошо пахнешь. Слишком хорошо. Так, что я хочу тебя… съесть, – говорю я и вижу, как вытягивается от удивления лицо Алисы.
– С-съесть?
– Да.
Я вижу, что она понимает это в буквальном смысле, и из груди вырывается смешок. Он быстро и неожиданно перерастает в приступ хохота.
Так и чувствую это немое удивление и взгляды на себе – прямой от Алисы и через зеркало от Ефа.
Когда я наконец прекращаю смеяться, Алиса смотрит на меня так, словно у меня выросли рога.
– Если будешь хорошо кормить мой клан, не съем, – говорю я.
– Но я так не могу. Мне нужно платить за квартиру…
– А кто тебе сказал, что ты будешь работать за просто так? Я составлю договор, пропишу хорошую зарплату. Не обижу.
Алиса мнется.
– Ах да, забыл. Проживаешь ты теперь тоже в клане, – говорю я, и зверь внутри облизывается на Алису.
«Да. Пусть спит рядом, чтобы всегда была на глазах. Кровать большая».
– Я выделю тебе апартаменты, – говорю громко, словно заглушая этот предательский звериный голос внутри.
«По соседству».
– Рядом со столовой, – отрезаю я, злясь на этот внутренний диалог с самим собой.
Поселю ее как можно дальше от себя. Дальше, я сказал.
Алиса смотрит на меня настороженно, словно воробей, которого легко спугнуть:
– Отказы принимаются?
Я холодно ей улыбаюсь так, чтобы ответ не нужно было произносить. Алиса нервно облизывает губы, и я смотрю на эти мягкие нежные лепестки.
Я слишком хорошо помню их вкус. Слишком хорошо помню их податливость под моим напором.
Мое тело реагирует мгновенно, и я откашливаюсь и подаюсь вперед, чтобы она ничего не заметила.
– Мне нужно собрать вещи.
– Напишешь список нужного – все купят.
– Мне нужны мои вещи. У меня очень удобная подушка и одеяло. И кружка любимая. И…
– Понял. Привезут, только напишешь, что нужно.
– А я сама не могу?
– Нет.
Это отличный повод найти зацепки в ее вещах. То, что может навести на сообщника. Отправлю ребят, пусть поищут и соберут все.
Хотя…
Стоит мне представить, как ее подушку и одеяло, пропитанные этим запахом, будут трогать другие оборотни, а потом она будет в этом запахе спать, как зверь начинает беситься.
Нет, я натурально дурею!
Собрался сам ее вещи собирать. А дальше что?
Это чума. Бестия. Ходячая опасность. Пусть будет в клане, но как можно дальше от меня.
Но кто же знал, что это будет так тяжело.
Глава 30
Алиса
Во второй мой визит Дворец спорта показался совсем другим. И как я раньше не замечала каких-то мелочей? Сколько раз ездила мимо на автобусе и не обращала внимания на то, сколько камер понатыкано по периметру забора и какой он высоты.
Еф хотел было открыть мне дверь машины, но Александр рыкнул:
– Я сам.
Хлопнула его дверь справа, и вот он уже за стеклом. В следующее мгновение он уже подает мне руку.
– А вы, случайно, родом не из прошлого века? – спрашиваю, кладя свою ладонь в его.
Александр сжимает мои пальцы и рывком вырывает из машины так, чтобы я встала на ноги.
– Нет.
И так резко отпускает мою руку, что я смотрю на него в растерянности. А он в это время заглядывает в багажник, который открыл Еф.
Александр наклоняется, принюхивается, а потом резко подается назад и чихает.
– Что там такое?
– Ничего ядовитого или опасного. – Я проверяю свои растения взглядом. – Или вас, оборотней, можно убить петрушкой?
Александр бросает на меня предостерегающий взгляд, и я тут же прикусываю язык.
– Тут нет петрушки. И укропа нет. Одно похоже на газонную траву, второе – на сорняки.
Его интерпретация очень близка к правде, вот только это секрет. Семейный, который я просто так даже оборотню не скажу.
– Боитесь сорняков?
Александр окидывает меня с ног до головы пристальным взглядом:
– Единственный сорняк, которого я опасаюсь, – ты.
Его слова так задевают меня, что я глубоко втягиваю воздух от возмущения, но удерживаю все слова в себе. Резко отворачиваюсь к багажнику, беру один лоток с землей и травами.
– Оставь, тебе все принесут.
А я уже вцепилась в свою ношу так, словно это мой щит. Или оружие? Все будет зависеть от того, что Александр еще решит мне сказать. Только я начинаю думать, что он нормальный, как он вытворяет что-нибудь отталкивающее.
– Алиса, оставь свою грядку в машине. Тебе ее доставят. – Александр не злится, не повышает голос, но я ощущаю угрозу, исходящую от него.
Вижу, что у нашего разговора довольно много свидетелей, и все, затаив дыхание, ждут, у кого все-таки окажется эта грядка.
Он же альфа. Его взгляд предупреждает меня не подрывать его авторитет, но что-то во мне противится этому. Наверное, хочу отомстить за сорняк.
И я впихиваю лоток ему в руки:
– Это очень ценная грядка. Могу доверить только вам.
В один миг кажется, что он сейчас выкинет ее, перевернет все содержимое на асфальт, но вдруг он вздыхает и говорит:
– Пошли, покажу тебе столовую. Еф, бери все остальное и давай за нами. И смотри, чтобы листика не упало.
Тяну руки к еще одному лотку, но ловлю взгляд Александра и застываю.
– Ладно, поняла. Иду налегке. – Я пожимаю плечами.
Александр шагает вперед, словно не сомневаясь в том, что я пойду за ним. Да и бежать мне, собственно, невозможно – вокруг его люди. Точнее, нелюди.
И я быстро догоняю его, потому что с ним не так страшно, как с другими.
Мы идем в абсолютном молчании, и мне хочется его нарушить. Я задаю вопрос, который мухой кружил вокруг все утренние часы:
– А что с Никитой?
