class="p1">Александр так резко останавливается, что я врезаюсь в его спину.
– Ой! – Отступаю на два шага назад.
– Беспокоишься о нем? – Он продолжает идти, голос ровный, словно на сцене. Будто хочет что-то скрыть.
– Вдруг вы его съели… – бормочу я.
Когда я чувствую себя неловко, у меня иногда вылетают глупые шуточки. Удержать их просто невозможно – это сильнее меня.
– А если да, то что? – вдруг говорит Александр. – Обрадуешься или будешь плакать?
А он довольно быстро адаптировался к моему своеобразному чувству юмора и проработке внутренних страхов.
– Обалдею, – искренне говорю я.
И тут он смеется. Тихо, хрипло, но так, что у меня внутри все словно вибрирует, отзываясь на этот смех. И уголки губ в потенциальной улыбке дергаются.
Нет! Стоп.
Мы тут, вообще-то, возможное преступление обсуждаем!
Александр внезапно останавливается и поворачивается ко мне. Прямой взгляд в глаза вызывает мурашки по коже.
– Тебе сказать правду или солгать?
Я выбираю не думая:
– Правду.
– Твой Никита уже бороздит моря и океаны без возможности сойти на сушу. Когда-либо.
Что? Серьезно? Уже?
– Бороздит живым или?..
– Даже рыбу ловит, так что от голода не умрет. Но как поднимать руку на женщину, забудет. До конца жизни его будут окружать только суровые рыбаки.
Я нахожусь в такой растерянности от его слов, от своих чувств, что на миг забываю про действительность. Я словно заглядываю в другую жизнь, где просто потому, что пожелал, можно вот так решить судьбу обычных людей.
Никиту я не жалею. Урок ему нужен. В тот вечер кто знает, чем бы все кончилось. Да и ненормально его сталкерство, вот совершенно ненормально.
Но всю жизнь бороздить моря? Это очень… очень…
Я не могу подобрать слово. Жестоко? Да нет, Никита не ангел.
Несправедливо? Вообще-то, поделом ему.
Тогда что я испытываю?
Подумав, понимаю: шок. Удивление. А еще я ощущаю себя словно в том фильме про бедную девушку и миллионера, для которого решить все проблемы любимой – пальцами щелкнуть.
Вот только я не его любимая.
– Вы же считаете, что я подставная, ходячая провокация и так далее? – задаю вопрос, который меня волнует.
Александр ведет челюстью, отворачивается и уходит, не сказав ни слова. Похоже, ему не нравится мой вопрос и он не собирается на него отвечать.
– Спасибо! – кричу ему в спину.
Все-таки он меня защитил. Если бы мне предоставили выбор – Никита в роли моего сталкера или в роли вечного моряка, я бы выбрала второе. И пусть меня осудят.
– Не благодари. – Александр не останавливается и не поворачивается. – Я не защищал тебя. Я убрал угрозу вокруг своей собственности.
Что он имеет в виду под собственностью? Меня? Или угрозу от неизвестного врага, который якобы меня подослал?
Глава 31
Слово «собственность» повисает в воздухе.
Я сбежала из дома от родителей, который считали меня своей собственностью, и я ни в коем случае не хочу ей становиться по чьей-то прихоти.
Благодарность за решение вопроса с Никитой моментально испаряется. Я не могу не прояснить этот момент.
На всякий случай уточняю:
– Я ничья собственность. Я – не вещь.
Александр бросает на ходу:
– Пока ты моя проблема – ты моя собственность.
– Не согласна. Я – не проблема.
– Ты на моей территории, под моей защитой, так?
Я молчу.
– Ты являешься частью плана моих врагов. И пока это так, ты моя – моя ответственность. Моя проблема. Моя собственность. – Александр притормаживает и идет со мной вровень, смотрит в глаза провокационно.
Ух, грядку бы не пожалела, чтобы насадить ему на голову за такие слова, но нельзя.
– Я никакая не часть плана, и скоро ты это поймешь.
– С удовольствием буду ждать доказательств. А пока посмотри, где ты будешь работать. – С этими словами мы входим в большое помещение с десятками столов и стульев, сложенных у одной стены.
Слева виднеются стеклянные прилавки выдачи, и я испытываю дежавю.
Я словно возвращаюсь на несколько лет назад, когда я только начинала работать в общепите. Словно снова вхожу в загаженную столовую в промзоне, куда рабочие заходят в ботинках с комьями грязи, а в больших чанах варят каши из топора.
Я так стремилась уйти из места, где разводят пюре до жижеобразного состояния, где котлеты месят с мякишами из старого хлеба и где в супах не найти и куска мяса.
И вот я снова здесь, в столовой. Буду кормить оборотней.
Никогда бы не смогла предположить такое свое будущее.
Александр
Алиса неожиданно резко становится подавленной. Ее фигура сникает, становится словно еще меньше. Она медленно идет к кухне, открывает дверь и входит туда.
Я там ничего не трогал с момента, как выкупил. Даже не помню, что там есть, а чего нет. Просто приказал стае сделать так, чтобы там все было чисто.
Поэтому я захожу за Алисой и осматриваюсь, ставя грядку в лотке на ближайший металлический стол.
Каждая вещь здесь пронумерована красным маркером, и это так чудно. Никогда такого не видел. Подозреваю, что это было для внутреннего учета, а ребята просто оставили, так как хлеба не просит.
Обстановка тут скромная. Два старых холодильника смотрят на мир открытыми дверцами. Полки там кривые, треснутые.
Газовые плиты времен, когда родились мои бабушка с дедушкой, не моложе. Допотопная вытяжка.
Два металлических стола на тонких ножках заменяют разделочные плоскости. Огромная раковина из того же металла стоит в стороне. Этажерка для посуды покосилась.
И этот вид уязвляет меня так, как я не ожидал. Точнее, меня задевает выражение лица Алисы, когда она осматривается вокруг. С каким понурым видом ходит и трогает все.
А когда она открывает кран, а тот чихает и брызгает из-за скопившихся на сетке камней, я хочу оторвать его к чертям собачьим, но нельзя – хлынет вода.
– Это починят. Тут никто не пользовался кранами. Напиши список того, что нужно заменить и что тебе надо для работы и функционирования столовой. Составь с Эммой меню, она сориентирует тебя, что мы любим и в каком количестве едим.
Алиса кивает, а потом задумчиво смотрит в зал:
– Сколько в твоей группировке человек?
– Клане, – поправляю я. – Восемьдесят девять. Тебе, наверное, нужны помощники?
Алиса в раздумье оглядывает прилавки:
– Двое помощников, которые будут на подхвате и стоять в зоне раздачи, и один на мытье посуды при условии трехразового питания.
А она быстро посчитала. Молодец. Кажется, из нее получился бы хороший шеф. А уж как она стейки готовит…
М-м-м!
И тут я ловлю ее взгляд на своих губах
