сидел за столом, смотрел строго, принципиально, но уже без злости.
– Вы хоть поспали? – спросил он.
Это было что-то новенькое. Но вряд ли предвещало похвалу, очередное звание и отпуск в августе. Андрей помялся и ответил:
– Поспали, товарищ подполковник. На бегу, но… поспали.
– Не много ли трупов, Некрасов? – прищурился Броницкий. – Везде, где вы появляетесь, все буквально усеяно мертвыми телами. Население сокращаешь, Некрасов.
– Мы сокращаем неправильное население, товарищ подполковник, – чтобы легче жилось правильному. Не поймите неправильно, это шутка. Социалистическая законность превыше всего. Мы никого не убиваем, если по нам не открывают огонь.
– Да знаю я, так, просто мысль из головы… Садись, – великодушно кивнул на стул подполковник. – Лучше бы, конечно, взять Самсона живым, допросить, но пусть так – может, и к лучшему. Закрывай дело, Некрасов. Это Самсон и его брательник – тут и к бабке не ходи. Мне докладывали по этому персонажу. С Бубой у Самсона был тяжелый, затяжной конфликт – не могли поделить сферы влияния. В частности, барахолку на Московской улице у автостанции. Да, это было давно, но все-таки… Шило влез не в свое дело, и его убрали как свидетеля. А потом решили поднять свой авторитет, ударив по представителям власти. Они же маньяки, бешеные псы, озлобленные на общество! Все сходится, Некрасов.
– Простите, товарищ подполковник, не хотелось бы портить вам настроение, но ничего не сходится. Ценности во время убийств не пропадали – по-вашему, эти урки удержались бы? Убивал человек хладнокровный, незаметный – тень, призрак, легко появляющийся и легко пропадающий. Это похоже на братьев Самсоновых? Ни в квартире, ни в балке на задворках не обнаружили никаких стилетов – только пару финских ножей с широкими лезвиями. Нет никаких доказательств, Юрий Алексеевич.
– Да что же ты за человек такой! – всплеснул руками подполковник. – Стилет Самсон спрятал, а вы его просто не нашли – искать надо лучше. И не заливай мне тут про каких-то невидимых призраков! Работать надо лучше, и тогда все призраки станут видимыми! – Броницкий снова стал заводиться. – Ценности, говоришь, не брали? А я тебе объясню, Некрасов, если сам не понимаешь. Значит, кто-то их нанял. Заказал, понимаешь? Приказал ничего не брать, только убивать.
Это был бред, и Броницкий это понимал, но упрямо стоял на своем.
– Объясните, товарищ подполковник, так все-таки решение Самсона – поднять авторитет убийством представителей власти или кто-то ему заказал убивать этих представителей? Я не совсем понимаю.
– Я тоже не понимаю, – вскипел Броницкий. – Ты сейчас обвиняешь меня в некомпетентности?
– Да боже упаси! – испугался Андрей. – Мне ли обвинять вас в некомпетентности? Мы на вас равняемся.
– Равняются они, – скрипнул зубами Броницкий. – Слышу в твоем голосе, Некрасов, некие язвительные нотки, и когда-нибудь ты достукаешься. Самсона наняли – это ясно как божий день.
– Тогда ваш приказ закрывать дело… Понимаю, что вам крайне важно это сделать. Любыми путями, любыми кривыми дорожками…
– Разве я сказал закрывать это дело?! – стукнул кулаком по столу подполковник. – Ты чем меня слушаешь? Мы нашли исполнителя, ищи заказчика этих кровавых злодеяний!
– Хорошо, товарищ подполковник. Разрешите идти?
– Приказываю, – буркнул Броницкий.
– Слушаюсь! – Андрей добрался до двери и остановился: – Время нас рассудит, товарищ подполковник. Есть только один способ узнать, исполнитель ли Самсон. Пока, во всяком случае, один.
– Это какой же? – насторожился Броницкий.
– Просто наблюдать, продолжатся ли убийства.
– Уйдешь ты, наконец?! – вспылил начальник горотдела. – Наблюдательный ты наш!
Пару дней, скрипя зубами, оперативники отрабатывали навязанную версию. Ворчал Ветлужный: «Вот зачем нужно было убивать этих хороших людей – братьев Самсоновых? Что за повадки Дикого Запада – чуть что, хвататься за кольт? Неужели нельзя было как-то помягче? Объяснять парням (под свист пуль), что пришли всего лишь поговорить? И они бы целы остались, и версию бы нашли, куда воткнуть». – «В заднее место ее надо воткнуть», – ворчал Сиротин. Разговаривали с женами потерпевших, с коллегами, с соседями. Только время теряли! Никакой связи между Щадриным, Нестеренко и Головашем, кроме служебной, не находилось. Напротив, такое ощущение, что они всячески избегали друг друга! Жены, едва придя в себя, поначалу даже не понимали, о ком речь.
Похоронили Щадрина, чету Нестеренко. На следующий день прошли похороны Головаша – присутствовал практически весь личный состав, и даже отдел уголовного розыска в свободную минутку забежал на кладбище. Плакала Мария Степановна, Броницкий произнес прочувственную речь – обещал вечно помнить павшего товарища, отомстить за его смерть ударным милицейским трудом. Преступники тоже отметили этот день «повышенными показателями»: тремя гоп-стопами – с одним убийством, ограблением бакалеи с попутным изнасилованием продавщиц, дракой на рынке с поножовщиной (о которой сообщил перепуганный Фальцет).
Как в воду канул командировочный Юрий Никифоров – и это вызывало озабоченность и намекало на зацепку. Пантелей обивал пороги предприятий и организаций, блуждал по Малютинским дачам. Люди морщили лбы, пожимали плечами. Рыбаки вроде видели похожего товарища, но мало ли, это, в принципе, могло ничего не значить. Командировочный Никифоров мог отбыть на родину, предприятие могло находиться не в городе, а в районе; а дачи – это вообще черная дыра, тем более что поселил его там коллега – опять же если верить Никифорову…
Версия с Самсоном все больше напоминала мыльный пузырь. Братья имели некое отношение к мутным делам на продуктовой базе в Осинцеве – пригороде Качинска, но руководство базы все решительно и малоубедительно отрицало. Лезть в это дерьмо, не имеющее отношения к делу, категорически не хотелось. Самсон не мог быть человеком, убивающим стилетом! Но странное дело, за три последующих дня не произошло ни одного убийства с применением этого оружия! Чушь, но это наводило на размышления.
Броницкий поглядывал снисходительно, с усмешкой – дескать, что я говорил, умники? Но Некрасов не собирался отказываться от своей версии. Затишье перед бурей – обычное дело.
– Разрешите, товарищ подполковник? – сунулся он в дверь к начальнику.
– Да неужели? – Броницкий, возившийся в шкафу, резко повернулся. – Не припомню, чтобы вызывал тебя на ковер.
– Я сам, Юрий Алексеевич. Есть вопросы.
– Ладно, проходи, присаживайся.
– Расскажите о Головаше. Этапы биографии: где служил, где работал до милиции? Вы это знаете лучше других. Пойду к кадровикам за личным делом – просто отошьют.
– И правильно сделают, – ухмыльнулся Броницкий. – Нечего копать под наше неприкасаемое руководство. Ладно, слушай, я сегодня добрый. Новых убийств же нет по вашей линии?
– Мне ни о чем не докладывали, товарищ подполковник.
– Вот и славно. Василию Ивановичу был полтинник – он с 1904 года. В Гражданской войне по понятным причинам не участвовал, сам детдомовский. В нэпманские времена отслужил в РККА, пару лет проработал в ОГПУ
